Няня для дочки отца-одиночки - Олли Серж

–Как разобрать?

–Пластик, картон и смешанные. У вас на мусорке три контейнера.

–Почему нельзя все в смешанный?

–Потому что пакетов будет слишком много! Вы получите штраф от управляющей! Солнышко, поцелуй папу…

Аленка, вытирая слезы кулачками, тянется ко мне.

Прижимаюсь губами к ее макушке.

–Спокойной ночи…

Зарина касается моей щеки пальцами и хмурится.

–Шли бы вы в постель. Точно укол не нужен?

–Точно… – рычу.

–Ну как знаете.

Уходят в спальню.

И все это время я пялюсь на задницу Зарины! Что за сарафан у неё этот дурацкий! И плечи открытые! Слишком обтягивающий! А справку она мне так и не принесла!

Да, да, майор, только ты ее уже облизал. Язык в нее свой засунул! Не сильно тебя ее потенциальные болезни парили!

А я на антибиотиках! А на злостного сифилитика Зарина Ириновна ну никак не тянет!

Вытираю со лба пот. Знобит… И только из природной мужской вредности я спускаюсь на улицу – «причинять пользу обществу».

Неожиданный мелкий дождь приятно освежает мою горячую голову.

Раскладываю мусор. Бутылок получается четыре пакета. Так… коробки из–под соков. Это картон, пластик или смешанное?

Да кто это вообще придумал?

Ладно, хоть с коробками из–под пиццы все понятно.

Наклоняюсь за стаканчиком и неожиданно ловлю волну давления в голову. Ух! Медленно. Очень медленно и держась за перила присаживаюсь на крыльцо.

Сердце колотится. У горлу подкатывает тошнота.

Пытаюсь продышаться, но понимаю, что это бесполезно. Виски стучат. По рукаву расползается кровавое пятно. Сознание начинает меркнуть. И на всякий случай, чтобы не бахнуться затылком, я подкладываю себе под голову куртку от спортивного костюма. Прикрываю глаза…

–Довыделовались? – Вдруг слышу возмущенное у себя над головой.

Нежные, прохладные руки подхватывают меня под голову и ощупывают. Приятно…

–Вахтанг Динарович! Эй! У вас что? Опять кровь? Да черт бы вас побрал!

Нет, туда мне рановато. На земле слишком хорошо…

Блаженно ищу носом источник приятного запаха и прижимаюсь к нему, делая глубокий вдох… Мягко, хорошо. Сейчас подремлю маленько и все пройдёт.

–Нет, нет, нет, товарищ майор! Умереть на своей груди я вам не позволю!

Моя «подушка» шевелится.

–Вы меня слышите? Господи, вы спите или без сознания?!

Желанная, уютная мягкость начинает выползать из–под моей щеки, и я кладу на нее здоровую руку, пытаясь удержать. Сжимаю…

И тут же получаю хлесткий неожиданный удар по щеке. Распахиваю глаза.

Какого лешего?

Фокусирую взгляд и вижу перед собой разъяренное лицо Зарины.

–Я к вам по человечески, – шипит она, – а вы… Да и черт с вами! Ясно! Больше никогда к вам не подойду! Даже если умирать будете!

Она выбирается из–под моей головы. И получается у неё это так неаккуратно, что меня скручивает приступом тошноты.

Я едва успеваю повернуться и сделать все грязные дела на откос веранды.

Закашливаюсь.

–О, Господи… – снова оказывается рядом со мной Зарина. – Я вызываю скорую! Да что же вы за человек такой! Предлагала же укол сделать!

–Коли… – хриплю.

Мне стремно – просто жесть. Это простите, как гуляя с девчонкой в школьные годы захотеть в туалет, а потом не успеть и нассать в штанину.

Нет, со мной такого не было. А другана – да. В седьмом классе. Он потом в лужу наступил и упал. Чтобы ну хоть как–то исправить ситуацию.

Лежу на спине, слепо глядя в темное небо. Перед глазами белая пелена. Несознанка засасывает.

–Помогите мне, – раздается над ухом. – Ну чуть–чуть хотя бы! Черт!

Чувствую, как с меня стягивают вниз штаны.

Блять, какой позор…

Но мне так херово, что я даже не чувствую боли от укола. Только нос улавливает запах спирта.

Сверху опускается одеяло.

–Если через десять минут вам не станет легче, я отправлю вас в больницу.

–Никаких больниц!

Ненавижу их!

И снова к моей щеке возвращается ароматная, уютная мягкость.

Это ощущение дома и тепла. Заботы. И руки эти нежные везде, которые хочется ловить губами…

–Вахтанг Динарович, вы только говорите со мной. Я же не понимаю, как вам…

Мычу в ответ что–то невразумительное.

Держусь на грани сна, но все равно вырубаюсь.

Открываю глаза от резкого света фар. Пару секунд пытаюсь понять, почему сплю не в кровати. Тело затекло нахрен!

–Вахтанг Динарович…

Встречаюсь взглядом с обеспокоенным лицом своей Зарызы.

–Вы только резко не вставайте. Там ваши стажеры приехали. Я им позвонила, чтобы они до постели вас доставили.

И я слышу голоса своих охламонов.

Шаги приближаются.

–Товарищ майор, ну как вы?

–Совсем хреново, да?

–Нужно было в больнице остаться.

Ты посмотри какие заботливые все!

–Давайте, хватайтесь… – тянут руки.

–Не надо! – Бурчу. – Я сам! Сам!

Они со мной совсем, как с немощным.

–Не слушайте его! – Командует Зарина. – Не отпускайте.

И меня ведут под белы рученьки на второй этаж.

Падаю на кровать.

–Вон все пошли…. – рычу ранено.

–Зарина Ириновна, я могу остаться, если нужно. – Это Филин.

–Нет, спасибо большое, дальше я сама.

Ладно, ну хоть на это ума хватило.

–Вы только мусор донесите до мусорки.

–Сделаем.

Через несколько минут на моем лбу появляется прохладный компресс.

–Вахтанг Динарович…

–Да зови уже по имени, – открываю глаза. – Лучше мне.

–Ну слава Богу, – выдыхает Зарина.

И в свете ночника, на моей кровати она снова «как своя». Как жена.

Нет, это точно бред. Надо спать.

Меня накрывает острым желанием умалять ее о поцелуе. И чтобы легла рядом. И чтобы проснуться, держа ее в руках. Спелые ее персики без белья, чтобы под ночнушкой. И залезть под нее, потискать, пока девочка моя сонная..

Ее руки снова на моем лице меняют компресс.

Чувствую, встает с кровати… На инстинкте хватаю Зарину за руку. Зачем? Я не понимаю.

–Я сейчас к вам вернусь. Алёну посмотрю…

Гладит. Уходит. Меня вырубает.

Глава 24

Глава 24

Зараза

Легкий запах мужского шампуня кружит мою голову на грани сна. И просыпаться совсем не хочется. А хочется…

Хочется, чтобы вот эта тяжесть на моей талии стала тотальной, накрыла, раздавила и сделала мое давно голодное женское тело податливым. Насытила, смяла и заставила трепетать от удовольствия. Я черт возьми, хочу секса! Хочу свой утренний оргазм!

И выпрашивая всех этих сладких, почти забытых, ощущений, я тянусь и плавлюсь, зарываясь глубже лицом в подушку. Божечки…

Между бедер пульсирует, и хочется найти