Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Он убьет меня, искренне считая, что делает это для моего же блага — и для блага человечества. Убьет из чувства долга, испытывая ко мне неподдельное расположение! А что он сделает, если я зажгу огонь у себя на ладони и признаюсь, что маг огня из другого мира? Тоже поступит, как должно? Офигеть, как меня жизнь закрутила.

Я вдохнул. Выдохнул. Изобразил на лице смятение чувств и борьбу с собой — точнее, почти не изобразил, а чуть-чуть ослабил контроль. Подозреваю, моя настоящая гамма эмоций выглядела весьма аутентично!

Потом сказал:

— Ладно, учитель. Давайте сюда ваш яд.

Глава 7

Снова в огонь

Я лежал на металлической каталке для некромантских образцов, сам в чужих глазах представляя что-то вроде такого образца. Мерзкий привкус сожженной прямо в пищеводе отравы уже почти не ощущался. Дыхание мое было размеренным, пульс — замедленным по сравнению со средним значение такового во сне. Для мага Жизни не такой уж сложный фокус, скорее даже простой: собственное тело жизнюки чувствуют особенно хорошо и тонко. Другое дело, что средний выпускник Люскайнена не смог бы подделать всю симптоматику отравления нейротоксином — просто потому, что её не проходят даже факультативно. Некроманты тоже не проходят, но уж действие-то собственного препарата на студентов они знают от и до. Кто-то другой так и спалился бы. Бьер наверняка заметил бы несостыковки: невнимательный некромант — мертвый некромант. Хотя да, учитывая, что я сегодня узнал — не смешно.

В любом случае, мне медико-биологическое образование родного мира давало понимание развития процесса отравления и его стадий. От страха и на адреналине я вспомнил все до мельчайших деталий и, не задумываясь, заставил свое тело продемонстрировать все нужные признаки. Судя по тому, что я тут, этого оказалось достаточно.

Каталка стояла в коридоре, в ряду точно таких же. Последней в очереди. И попал я сюда из кабинета Бьера естественным путем. Он ненадолго оставил меня в кресле, где я «потерял сознание» у него на глазах, только пульс проверил. Вернулся — очень быстро — с каталкой, перегрузил меня на нее (вообще не напрягаясь — чем он там усилил свои мышцы, тканями эльфийской гориллы?) и повез в морг Академии. Что характерно, мою конструкт-змею, которая все еще висела у меня на шее, не убрал никуда, а положил рядом со мной. Заботливый, однако. Деликатный.

Почему я не сбежал из кабинета, пока он ходил? Потому что он бы увидел отсутствие моего тела и поднял бы тревогу. Может, меня и не поймали бы, но мой секрет точно стал бы известен. А я все же надеялся не спалиться (простите за каламбур, нервничаю!).

Я немного волновался, что Бьер начнет работать со мной сам, если не прямо у себя в кабинете, то потащит в свою же лабораторию. Но нет. И отлично. Не для меня, для него. Потому что если бы он наклонился надо мной со скальпелем или с мензуркой, я бы его попросту сжег, как сжег эльфа, сунувшегося в лазарет пограничного форта. Несколькими часами ранее мне пришлось бы сделать над собой усилие, чтобы причинить вред человеку на опережение, а не в ответ на атаку. Но теперь во мне словно что-то сломалось. Если понадобится, я готов был зубами выгрызать свою жизнь!

И лабораторию вообще без угрызений совести поджег бы, маскируя свой побег под несчастный случай с алхимическими составами. Почти все некромантские консерванты неплохо так горят, недаром эльфы подожгли форт прежде, чем ворваться внутрь: справедливо опасались ловушек мёртвого мага смерти. Хотя и те алхимические лаборатории, что специализируются на других составах, тоже полыхают дай боже, если спустя рукава подходить к технике безопасности. Причем обычно полыхают вместе с хозяином: редко когда алхимик успевает выскочить, не получив критических ожогов. В этом плане я идеальный алхимик, огнеупорный. А вот Бьер — наоборот.

Да, мне было бы жаль наставника. Как ему, я уверен, было бы жаль меня, когда выяснилось бы, что я оказался прав и стал первым случаем «брака на производстве». Но своя шкура ближе к телу, и сейчас я максимально отчетливо это ощущал.

В общем, я надеялся, что ничего такого делать не придется, что мне удастся пощадить и Бьера, и остальных моих преподавателей, и, конечно, сокурсников — я вовсе не горел желанием (снова прошу прощения) прекращать их существование. В конце концов, они мне ничего плохого не сделали и смерти, на мой взгляд, не заслужили. Особенно маленькая Руния. Очень жаль, что ей предстоит пережить, вернее, не пережить. И остальным одногруппникам. Но спасать еще кого-то, кроме себя, я просто не мог себе позволить, поскольку абсолютно не был уверен в реакции такого спасенного. Хотя нет, насчет Рунии никаких сомнений: она-то точно побежит обратно в Академию и будет требовать, чтобы ее немедленно убили, а заодно извиняться, что подвела.

В коридоре было прохладно, мне пришлось расширить капилляры кожи, усиливая кожное дыхание для компенсации недостатка кислорода в крови. У отравленного нервная система резко снижает потребление кислорода, а мне-то засыпать было никак нельзя. Из-за этого тепло постоянно терялось, мое тело остывало, и это ощущалось крайне неуютно: магия жизни помогла подавить естественные реакции, но дискомфорт все равно воспринимался, пусть и приглушенно. Зато я мог более-менее контролировать обстановку на слух.

Голоса немертвых служителей и магистра Глерви, руководившей процессом, тоже доносились сквозь воду. Вот в какой-то момент все стихло. Пора?

Я участил свой пульс и ускорил дыхание. Коснулся рукой змеи-конструкта.

— Разведка. Смотри. Слушай. Обоняй. Есть опасность? Движение? Если нет — шипи. Если есть — молчи.

Змей невозможно научить голосовым командам из-за их физиологии. Поэтому я «приживил» — в смысле, прихимеризировал — в змеиный череп верхние отделы вороньего мозга, включая глаза. Опять воспользовался земными знаниями физиологии нервной системы, примерно представляя, в каком месте соединять части некроконструта, чтобы добавить птичьи возможности, не нарушив базовый змеиный функционал.

Страшная ересь по меркам моего родного мира заключается в том, что магия позволила мне эти две части мертвых мозгов склеить, и они заработали! А пресловутые некромантские закладки заменяли месяцы и годы дрессировки, позволяя после обработки отдавать приказы даже животным, и те реально понимали, будто знали команды при жизни. Почему — черт знает. Магия. Правда, чем проще и примитивнее был мозг зверя, тем больше трудностей у него возникало при парсинге команд. Вот я и возился со своей змеей так долго, чтобы потом с удобством ею пользоваться.

Змея тихонько зашипела.

— Молодец, — так