Окно в Союз 2 - Кабир Ким

Морозов сбежал по лестнице, на ходу выстраивая схему допроса.

Сивцов будет запираться, ссылаться на беспамятство, на то, что нашёл камеру. Стандартная легенда. Но у него сейчас появится страх перед серьёзной статьёй УК, допускающей расстрел. Уличная шпана боится боли и тюрьмы, но больше всего они боятся неизвестности. КГБ для них — это аббревиатура из страшных сказок, противостояние с КГБ это не их уровень. Этим и нужно воспользоваться. Показать Сивцову бездну, в которую он почти шагнул.

Служебная «Волга» уже стояла у крыльца, двигатель мягко урчал, выбрасывая в прохладный воздух облачка пара.

— В Пироговку, Саша, — коротко бросил Морозов, садясь на заднее сиденье. — И давай чуть поторопимся.

Машина рванула с места, вжимая пассажира в сиденье. Куйбышев спал, не подозревая, что некоторые его секреты едва не уплыли за моря-океаны. А капитан Морозов на несколько минут вспомнил ещё об одной аномалии — о «Туристе». Человек ниоткуда исчез в никуда. И вот ещё одна аномалия — неизвестный профессионально ломает ногу курьеру с секретными документами, но не трогает груз. Случайности случаются, но нет ли связи между этими событиями? Или ещё интереснее — события не связаны, но связана сама возможность для аномалий проявляться.

Капитан покачал головой. Такая связь выглядит притянутой за уши, для неё нет никаких оснований. Исчезнувший в подъезде старик, поломанный уголовник с материалами по делу «Зенита»… Бред.

Кто же покалечил Сивцова? Откуда у него этот «Минокс»? Куда и кому от его нёс? И главное — от кого? — думал Морозов, глядя на мелькающие дома.

Ответов пока не было. Но скоро они появятся. Сивцов расскажет всё и даст зацепки даже к тому, чего сам не знает. А дальше система начнёт распутывать этот клубок.

Капитан позволил себе лёгкую усмешку, когда подумал, что заработал очень много очков по службе, просто приехав к жертве уличной драки.

Глава 8

Поездка в «канарейке» — жёлтой с синей полосой служебной «Волге» ГАИ — это, доложу я вам, отдельный аттракцион, недоступный простым смертным. В своей прошлой, точнее, будущей жизни я наездился на всяком, но ощущение власти, которое даёт этот автомобиль на дорогах 1981 года, не сравнить ни с чем. Мы не неслись с сиреной, распугивая прохожих, нет. Водитель, сержант с непроницаемым лицом, вёл машину плавно, с достоинством ледокола, идущего сквозь паковые льды. И поток почтительно расступался.

Магия.

Я сидел на заднем диване, положив руку на свою сумку с инструментами, и смотрел в окно. Куйбышев за стеклом жил своей обычной жизнью: спешили по делам пешеходы, пыхтели переполненные троллейбусы, где-то в очереди за арбузами стояли люди, переминаясь с ноги на ногу. А я ехал в мир номенклатурного комфорта. Свиридов не обманул — заказчик был фигурой, и фигурой крупной. Подполковник Удалов. Начальник ГАИ города. Человек, одно имя которого заставляло водителей бледнеть, а инспекторов — вытягиваться в струнку.

Мы свернули с проспекта в новый микрорайон. Здесь асфальт резко закончился, уступив место укатанной глине, перемешанной со щебнем. Стройка. Вечная, бесконечная советская стройка. Дома уже сданы, в окнах видны занавески и цветы, а во дворах ещё лежат бетонные плиты, и дети играют в «царя горы» на кучах строительного мусора. Романтика новоселья, густо замешенная на грязи.

— Девятый дом, третий подъезд, — буркнул водитель, паркуясь у свежевыкрашенной, но уже поцарапанной двери подъезда.

— Спасибо, командир, — кивнул я, выбираясь наружу.

Подполковник Удалов ждал меня не в квартире, а прямо у подъезда. Видимо, не терпелось начать. Это был плотный мужчина лет сорока-сорока двух, с лицом властным, но сейчас светящимся той особой, нервной радостью, которая бывает только у человека, получившего ордер на квартиру улучшенной планировки. Форма на нём сидела идеально, фуражка — чуть набекрень, но не по-хулигански, а с шиком бывалого служаки.

— Самарский? — он окинул меня цепким взглядом, сканируя с головы до ног. «Наверное, прикидывает, на запойный ли я, — подумалось мне. — Я бы тоже на его месте прикидывал».

— Так точно, Самарский Константин Александрович, — я спокойно выдержал взгляд. — Электрик. От Петра Семёновича.

— Наслышан, наслышан. Свиридов говорит, руки у тебя золотые. Ну, пошли, глянем, где эти руки приложить можно, — он развернулся и решительно шагнул в тёмное нутро подъезда.

Лифта пока не было — точнее, шахта была, но кабина висела где-то между этажами, ожидая наладчиков. Мы поднялись на третий этаж пешком. Удалов отпер дверь ключом, который звякнул в тишине лестничной клетки как обещание новой жизни, и распахнул её передо мной.

— Прошу. Владения.

Запах. Первое, что бьёт в нос в любой новой советской квартире — это запах. Смесь сырой штукатурки, дешёвой масляной краски, клея для линолеума и пыли. Запах надежды и предстоящего адского ремонта. Квартира была «трёшкой» — роскошь по нынешним временам. Просторный коридор, кухня метров девять, раздельный санузел. Но состояние…

М-да.

Я прошёл в зал, машинально отмечая профессиональным взглядом детали. Розетки висели на честном слове, выключатели были врезаны криво, словно их монтировал пьяный первокурсник ПТУ в темноте. Из потолка сиротливо торчал крюк и кусок провода в резиновой изоляции.

— Ну, как тебе хоромы? — гордо спросил Удалов, снимая фуражку и кладя её на подоконник.

— Просторные, — честно ответил я. — Планировка хорошая. Но вот электрика… Николай Петрович, скажите честно, вы здесь жить хотите или бороться за живучесть корабля?

Удалов хмыкнул, доставая портсигар.

— О как. Сразу с козырей? А что не так?

— Всё не так, — я подошёл к ближайшей розетке, чуть потянул за крышку, и та осталась у меня в руке вместе с механизмом. Из стены посыпалась цементная крошка. — Алюминий. Сечение — дай бог полтора квадрата. Изоляция, скорее всего, пересохнет через пять лет. Скрутки в коробках, уверен, сделаны пассатижами и замотаны синей изолентой в один слой. Если вы включите утюг и телевизор одновременно, свет моргнёт. Если добавите сюда, скажем, стиральную машину — пробки выбьет к чёртовой матери.

Удалов нахмурился, щёлкнул зажигалкой.

— Стиральная машина будет. «Вятка-автомат». Досталась по случаю. Говорят, зверь-машина, но капризная.

— Для «Вятки» нужно отдельную линию тянуть, — твёрдо сказал я. — От щитка. Медным кабелем. И заземление делать, или хотя бы зануление грамотное, иначе она вас током бить будет при каждой стирке. А здесь… — я обвёл рукой комнату. — Здесь проводка под лампочку Ильича и радиоприёмник. Нагрузки от современной техники: мощной духовки, стиралки, пары люстр