Пряник для Кнута - Ольга Ивановна Коротаева

– Глупышка, – закатив глаза, вздыхает Кнут и… неожиданно обнимает меня, прижав к себе. – Я говорю о правилах дорожного движения! Мотоциклист должен был двигаться в общем потоке, соблюдая разметку, а не мчаться между машин. Если бы кто-то открыл дверь или резко попытался перестроиться в другой ряд, ты могла разбиться!

– Действительно, – бормочу, тая в его объятиях. Утыкаюсь носом в широкую грудь Клима и наслаждаюсь ароматом любимого мужчины. – Я не подумала об этом.

– А надо было, – сердится прокурор, но при этом нежно гладит меня по голове. – Чем были заняты твои мысли?!

– Вами, – честно отвечаю, потом спохватываюсь и, отстранившись, быстро поясняю: – Дело в том, что дочь подруги вашей мамы следила за вами…

– Я знаю, – перебивает он.

– Как? – распахиваю глаза.

– Саша заметил, как ты вьёшься вокруг Аллы, и решил узнать зачем, – улыбается Клим. – Его очень позабавила ваша выходка, а вот меня – нет. Ты же понимаешь, что натворила?

Спина холодеет, и я опускаю голову.

– Я готова ответить за свой проступок.

– Верно, – хмыкает он и ледяным голосом продолжает: – Думаю, тебе грозит пожизненный срок за кражу…

Наклонившись, шепчет:

– Моего сердца.

Выпрямляюсь и смотрю на мужчину во все глаза.

– Что, простите?

Кнут улыбается и качает головой.

– Я и понятия не имел, что нравлюсь тебе настолько, чтобы пойти на нечто подобное… Казалось, ты терпела моё присутствие и игнорировала все попытки сблизиться с тобой. Была спокойна и холодна, даже когда я сгорал от страсти. Ты обвела меня вокруг пальца, Пряник. Ты прирождённый адвокат!

– Спасибо за комплимент, – отвечаю я.

– Ну вот, опять, – прищуривается он и, наклонившись, шепчет: – Я сказал, что сгорал от страсти, а ты отвечаешь дежурной фразой. Сестра говорила мне, но я не верил, что интересую тебя.

– Мне она сообщила, что я похожа на вашу бабушку, – жалуюсь, но тон снова звучит официально. – Я решила, что вы были добры ко мне именно по этой причине.

– Что? – расширив глаза, фыркает мужчина и вдруг щёлкает меня по носу. – Да как такое в голову пришло? Ты мне просто понравилась, Пряник. Без всяких причин. Так бывает!

– Вы говорите правду? – не верю.

Он кивает и задумчиво продолжает:

– Сначала я пожалел, что согласился на предложение взять тебя вместо сиделки. Но твоя неуклюжесть не раздражала, а забавляла. А когда понял, что хочу тебя, было уже поздно.

Разводит руками и виновато улыбается.

– Влюбился как мальчишка!

– То есть, – прищуриваюсь, – поэтому вы избавились от меня?

Он тяжело вздыхает и признаётся:

– Я не заметил ни одного признака, что нравлюсь тебе. Даже когда мы поцеловались, у тебя было такое лицо…

– У меня всегда такое лицо! – с лёгкой обидой обрываю его. – Папа говорит, что это из-за мамы, поскольку она актриса и говорит телом. А я стала её полной противоположностью. Но я тоже чувствую! Схожу с ума от тоски по вам и плачу ночами в подушку. А ещё…

Он подаётся ко мне и, обняв, прижимается губами к моим. Сначала нежно, потом страстно и властно, целует так, что обрывается дыхание и земля уходит из-под ног. Я таю в объятиях Клима, и все мои претензии к нему исчезают без следа.

Мужчина отстраняется и шепчет:

– Прости, Пряник. Я такой дурак!

– Какой? – выдыхаю с любовью к этому непостижимому мужчине.

– Безмерно счастливый!

Эпилог

Эпилог

Сижу в своём крохотном закутке в окружении папок для архива и, перебирая бумаги, напеваю себе под нос. На душе легко, на сердце тепло, на пальце…

Кольца нет.

Но это меня не расстраивает, потому что…

– Ложь, – говорю сама себе.

Расстраивает, и ещё как! Мы с Климом встречаемся уже несколько недель, и я хочу заполучить обратно перстень его бабушки, но Ульяна Михайловна, которая забрала его у меня, упёрлась рогом и не отдаёт ни сыну, ни дочери. Обо мне и речи нет!

– Пряник? – в каморку заглядывает Киров и заискивающе улыбается. – Есть минутка?

После того как Аллочку уволили со страшным скандалом после внутреннего расследования, Киров ходит вокруг меня, как лиса вокруг курятника. Я даже подозреваю, что этот юркий тип пронюхал о наших с Кнутом тайных свиданиях.

– Что вам нужно? – спрашиваю прямо.

– Эм… Ну… Понимаешь, какое дело… – мнётся он.

– Говорите, – требую я.

Мужчина выглядывает в коридор, а потом входит и плотно прикрывает её изнутри.

– Что вы делаете? – поднимаюсь со стула. – Тут и одному места мало.

– Я на минуточку! – молит Киров и смотрит заискивающе. – Слышал, что если потрогать тебя за грудь, то стопроцентно выиграешь дело.

У меня от его наглости шире распахиваются глаза.

– Если потрогать меня за грудь, стопроцентно получишь гипс, – спокойно предупреждаю я. – Или вы забыли?

– Как тут забыть? – он чешет затылок, прикидывая, стоит ли выигрыш дела месяца в гипсе. – Извини, Пряник. Попробую сначала сам справиться.

– Одобряю ваше решение, – выталкиваю его из каморки и качаю головой, гадая, какой шутник пустил этот слух. – Не стоит быть таким суеверным. Поднажмите на доказательную базу.

– А это где? – замирает он, оценивая мой филей.

– Я объясню, – звучит суровый голос Кнута, и на плечо Кирова ложится тяжёлая рука прокурора. – Идём.

– Простите, мне некогда, – бубнит адвокат и, выскользнув из-под руки Кнута, убегает по коридору.

– Надо заняться твоим переводом обратно в прокуратуру, – сурово говорит Клим.

– Я отказываюсь. – Пытаюсь скрыться в каморке, чтобы нас никто не заметил и снова не пошли слухи. – Мне и тут хорошо.

– Мне плохо, – останавливает меня Кнут. – Моей девушке не дают прохода мужчины.

– И вы первый из них, – киваю на его руку, которой прокурор удерживает дверь. – Вы разве не спешите?

– Без меня не начнут, – ухмыляется тот и тише добавляет: – Сегодня жду тебя в семь в нашем ресторане. Я забронировал кабинку.

Только киваю, и он пропускает меня, а потом неожиданно чувствую шлепок по мягкому месту.

– На удачу, – смеётся Клим и уходит.

– Ещё