Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

Хозяева тем временем прибежали в нападение и лучший бомбардир «Иноходцев», Билли Найт, в спешке махнул мимо кольца. Мяч отлетел в поле, его подобрал Саша Белов и запустил в быстрый отрыв Сергея Тараканова. И на этом наш соперник сломался. Поэтому Тарик спокойно добежал до чужого кольца и, забив лёгкие два очка, подвёл окончательную черту в матче — 82:89 и победно воздел руки вверх.

— Олеее оле-оле-оле Союююз — чемпион! — громко заголосили мы вместе с игроками со скамейки запасных.

И тут же нашего главного тренера пригласили на флеш-интервью. К Петровичу подбежала шустрая дамочка в мини-юбке «по самое небалуй» и оператор с огромной бандурой на плече.

— Юрьев! — подозвал меня перепуганный руководитель делегации, чтобы я переводил слова Кондрашина. — Только попробуй, устрой мне тут международный скандал, — прошипел он. — Я тебе мамой клянусь, что за границу ты больше не поедешь никогда.

— Не мешайте работать, Юрий Михайлович, — буркнул я и встал рядом с дамочкой.

А та затараторила со скоростью пулемета системы Максима. И когда Петрович спросил меня, что она сказала? Я пожал плечами и, не разобрав и половины слов корреспондентки, задал вопрос от себя:

— Как вам удалось одержать историческую победу над профессиональной баскетбольной командой?

— Кхе, — кашлянул Кондрашин, — матч был хороший. Игра была хорошая. Сложная. Мои парни выполнили установку от и до. И поэтому мы одержали заслуженную победу. Спасибо за внимание.

После чего главный тренер быстренько убежал в подтрибунный коридор. Я же, переведя слова тренера, добавил от себя, что уровень советского баскетбола несколько недооценён здесь в Соединённых штатах. И сегодня, этой игрой, мы в полной мере доказали, что золотые олимпийские медали в Мюнхене были заслуженны нашей командой на все сто процентов.

— Окей, — пролепетала дамочка и снова о чём-то затараторила, глядя прямо в видеокамеру.

* * *

Вечером, выпив немного пива под шашлык и свиные рёбрышки, я со своими юными друзьями, Белостенным, Мышкиным, Капустиным и Таракановым, отпросился прогуляться к монументу солдатам и морякам. Наша команда проживала в самом центре города, поэтому до этого величественного сооружения было всего пару минут легким прогулочным шагом. Володя Ткаченко очень удачно остался в номере отеля смотреть телевизор, и теперь нам ничего не мешало, дабы поговорить по душам. Но прежде я какое-то время рассматривал памятник высотой с 25-этажный дом, который больше походил на маяк, и думал, что строить такую громадину с лифтом внутри в конце прошлого века, когда народ массово жил в трущобах было просто неразумно. Вот если бы в США существовало регулярное транспортное сообщение при помощи дирижаблей, то этот памятник мог бы вполне стать посадочной площадкой. И такими площадками могли бы сделаться и статуя Свободы, и монумент Вашингтону, и Эйфелева башня в Париже.

— Ну что, Майк, значит ты с нами? — наконец спросил меня Толя Мышкин.

Парни тоже какое-то время любовались монументом солдатам и морякам, из которого бил небольшой фонтан.

— И какой же у вас план? — хмыкнул я.

— Да всё очень просто, — пискнул Гена Капустин. — Мы полтора года поиграем за студенческую команду Индианского университета, а потом напишем заявление, что у нас тяжёлое материальное положение и сразу же перейдём в НБА.

— А мне предложили на выбор сразу три команды, — пробурчал Мышкин. — «Антланту Хокс», «Чикаго Буллз» и «Канзас-Сити Кингз». Это конечно аутсайдеры, но сезон я могу отыграть и за них.

— И какую сумму пообещали? — теперь я уже не улыбался, а думал — сразу надавать им люлей или сначала поговорить и убедить этих «поросят», что эта идиотская затея очень плохо для них закончится?

— Подписной бонус 300 тысяч долларов, — замялся Мышкин. — А потом ещё 90 тысяч долларов за сезон.

— Ну что ж, жить можно, хватит на свой дом и свою машину, — я снова выдавил из себя улыбку. — И вас, парни, не волнует, что вашим родителям в СССР придётся очень тяжело? И что народ сочтёт вас за предателей?

— То есть ты не с нами? — испугано выпучил глаза Толя Мышкин.

— Нет, я не с вами. Я хочу выиграть Олимпиаду, — криво усмехнулся я. — А ещё лучше в 1977-ом году чемпионат Европы и в 1978-ом чемпионат мира на Филиппинах. И тогда мой гештальт перед Родиной будет полностью закрыт. Тогда можно с чистой совестью махнуть и в НБА, и отыграть там десять сезонов в качестве звезды, а не бедного нищего перебежчика. Кстати, судя по американской прессе зарплаты в НБА скоро значительно вырастут. И твои 90 тысяч в год, Князь, станут сущими копейками. Потом в Союзе подуют ветры перемен и можно будет спокойно вернуться и выиграть ещё Олимпиаду 1988-го года. После чего в сытой Европе тебя с распростёртыми объятьями примут хоть куда. Вот примерный годный план баскетбольной карьеры. А сейчас рвать когти — это глупость несусветная. Вы навредите Кондрашину, родителям и прежде всего себе. А вам, пионеры, — обратился я к Капустину, Тараканову и Белостенному, — лучше биться против здоровых мужиков в чемпионате СССР и против топовой Югославии, чем с местными студентами.

— Подожди, — остановил меня Мышкин. — Я надеюсь — ты нас не сдашь Василь Васильевичу?

— Нет, мне это ни к чему, — хмыкнул я. — Вы сами пару дней хорошенько подумаете и сами же поймёте мою правоту. Да и потом играть в чужой стране без знания языка — это очень тяжело с моральной точки зрения. Сначала тебе никто не будет пасовать. Ведь ты для партнёров — ненужный конкурент. Затем тренер скажет, что твоя статистка недостаточно хороша и посадит тебя на лавку, где ты начнёшь стремительно деградировать и думать, что совершил самую большую ошибку в жизни. Запомните, парни — без языка в НБА делать нечего.

— Майк, прав, — поддержал меня Тараканов. — Ерунду мы с вами, мужики, удумали. Бежать в Штаты без знания языка в преддверии Олимпиады — это просто глупо.

— Ну вот, до одного уже дошло, — кивнул я и пошагал в гостиницу, оставив парней одних, чтобы они сами друг с другом как следует поговорили.

* * *

На следующий день, в пятницу 14-го ноября, наша сборная на автобусе переехала из Индианаполиса в соседний городок Блумингтон, и вышла уже на знакомую баскетбольную арену. Кстати, 17-тысячный «Эссембли-холл» вновь был забит под завязку. На сей раз университетскую команду «Индиана Хузерс» усилили несколькими парнями из чикагского университета Де Поля. Особенно хорошо вписался в состав местных «Хулиганов» 19-летний Дейв Джон Корзин — 211-сантиметрвый