Турнир академии. Гонки на небесных лодках - Алекс Го

если родня там подписала за него какие-то бумаги, у него все равно оставались способы решить дело мирно, не прибегая к драматичным жестам вроде побега, внезапной свадьбы или еще чего-то в том же духе.

У него уже практически был подписан договор на изобретение. Старейшины почти согласовали все документы о покупке прав на очки. Без интернета и телефона бюрократия оказалась еще более медлительной, чем обычно. Переписка, согласования, уточнения формулировок происходили по обычной почте или при личных встречах, и это растягивалось на недели, а иногда и месяцы.

И то ему здесь помог Го Сюн — порекомендовал толкового законника, с которым работал его отец. Так что уже через пару дней Серый получит не только деньги, но и официальное признание своего таланта.

Кстати, к этому времени Го Сюн почти закончил экспериментальный образец очков. Он так много времени провозился потому, что приходилось делать все с нуля, начиная с рецепта стекла и заканчивая правильной полировкой линз. Парень даже «на дом» работу брал — нередко можно было увидеть, как он по вечерам в общежитии натирает специальной смесью разнообразные стекляшки.

Серый долго думал, чем бы еще впечатлить артефакторов, и решил до конца отработать идеи с линзами: микроскоп, телескоп, калейдоскоп. Последний, хоть и был просто игрушкой, но для местного населения, не избалованного телевидением, станет выглядеть как красочное чудо. Хотя для калейдоскопа еще зеркала нужны, так что придется «изобрести» и их.

Одного этого уже должно было бы хватить, чтобы прославиться в веках. Хотя если он так быстро выдаст изобретения одно за другим, то это может снизить их ценность в глазах других людей. Впрочем Серый с удовольствием променял бы вечную славу изобретателя на умеренную известность, лишь бы это помогло избежать нежелательной женитьбы.

В день подписания договора Серый проснулся с ощущением, что жизнь все-таки налаживается. Нет, проблема никуда не делась — письмо старшего брата все так же лежало в ящике стола. Но у попаданца снова был план, причем вполне осуществимый.

А еще в этот раз он собирался показать артефакторам одно изобретение, которое ему буквально за пару часов собрал Го Сюн из линз, что не подошли для очков. Казалось бы, лупа — очень простая вещь, но местные ее еще не придумали. Хотя для артефакторов это очень полезная и нужная штука. Сам Го Сюн, после того, как сделал несколько ручных луп с разным увеличением и одну на штативе, начал смотреть на Серого со звездочками в глазах, как на величайшего гения, когда-либо жившего на земле. Попаданец от такого даже засмущался слегка. Если однажды вскроется, что это не он сам все придумал, а просто вспомнил идеи из другого мира, то будет очень неловко.

На подписании договора все прошло отлично. Новое изобретение получило столько похвалы от учителей, которые пришли поглазеть на умника из павильона заклинаний, что Серый понял: в случае раскрытия тайны будет не просто неловко, а его скорее всего побьют за обман. Возможно, ногами. Поэтому твердо решил унести свой секрет в могилу.

А вечером после обеда его поймала Мэй Лифэнь.

— Нам надо поговорить, — без предисловий заявила она и повела его в более уединенное место.

Серый вздохнул. Только он здесь помнит, что они не встречаются? Зачем так сразу нагнетать обстановку?

— Мэй, если ты пришла продолжать войну, то…

— Что ты вчера имел в виду, когда сказал, что через два года умрешь? — перебила она его.

Серый моргнул. Он уже и забыл про этот разговор — тогда, в коридоре, он действительно был не в себе и ляпнул первое, что пришло в голову.

— А тебе-то что? — спросил он осторожно. — Мы же враги.

— Враги или нет, но если ты собрался умирать, я хочу знать причину. И не смей все валить на меня!

— Причина не в тебе. Хотя то, что ты постоянно насылала на меня неудачи, могло сыграть свою роль, — парень еще раз вздохнул.

Впрочем, держать случившееся в секрете не имело смысла, поэтому он выложил Мэй всю историю. Та слушала молча, и с каждым словом выражение ее лица менялось. Сначала настороженное, потом удивленное, потом… Серый даже не сразу понял, что это за новое выражение. А когда понял — опешил. Мэй Лифэнь смотрела на него с сочувствием. Искренним, неподдельным сочувствием.

— Дурак, — выдохнула она, когда он закончил. — Тоже мне, нашел проблему.

— В смысле — тоже мне? — возмутился Серый. — Меня на убой отдать хотят! Это, знаешь ли, серьезно!

— Серьезно, — согласилась Мэй. — Но у тебя есть год. За год можно многое успеть.

Серый хмыкнул — то же самое говорила Жун. Похоже, это была какая-то универсальная мудрость, которую все здесь знали, кроме него.

— И что ты предлагаешь?

Мэй задумалась, прикусив губу. При этом она снова стала похожа на ту милую кошечку, которой притворялась в начале их знакомства.

— Ты можешь… — девушка запнулась, но все же продолжила: — Ты можешь жениться на ком-то другом. Желательно из достаточно богатой семьи, чтобы клан Шэнь побоялся ссориться с ними.

— Думаешь, так легко найти девушку, которая захочет внезапно выйти замуж за меня?

Мэй отвела глаза:

— Ну… мало ли. Вдруг кто-то согласится.

Она явно что-то недоговаривала, и Серый уже хотел спросить, не желает ли она выдвинуть свою кандидатуру, как Мэй резко сменила тему.

— А пока я предлагаю перемирие. Я же не настолько злая, чтобы проклинать тебя, в то время как ты тут помирать собираешься. Так что перемирие. До тех пор, пока не решишь свою проблему.

— Договорились, — улыбнулся он. — Перемирие.

Парень хотел уже сказать что-нибудь шутливое, как Мэй внезапно стала очень серьезной:

— Шэнь Ливэй, ты справишься, — сказала она почти торжественно. — Хоть ты и глупый, как пробка, но ты справишься.

И убежала, прежде чем он успел ответить.

Белая полоса

Перемирие с Мэй Лифэнь оказалось будто бы глотком свежего воздуха, и Серый даже не подозревал, насколько сильно в нем нуждался. У него словно белая полоса в жизни началась, хотя на самом деле просто прекратились неудачи. Впервые за долгое время он мог спокойно ходить по территории академии, не боясь, что в следующую секунду споткнется на ровном месте или что ему на голову что-нибудь упадет.

Впрочем Серый постоянно ловил себя на том, что до сих пор непроизвольно оглядывается по сторонам и придерживает хвост, проходя через дверные проемы. Выработанная за время войны осторожность стала настолько привычной, что отказаться от нее оказалось сложнее, чем он предполагал.

На занятиях по боевым