Магия забытых душ. Книга 2 - Людмила Валерьевна Закалюжная

— Подскажите, каково состояние эрлы Дарвел?

— Нормализовалось. Сейчас она спит, думаю, завтра ближе к вечеру ее уже выпишут, — ответила медсестра, и я сразу догадалась, что она улыбается.

— А эрлита Вуд? Красивая темноволосая девушка сопровождала раненую эрлу. Где она? — с явным беспокойством спросил сыщик, а я стояла и млела за его спиной. Он назвал меня красивой.

— Так вот же она, — воскликнула медсестра, кивнув в мою сторону. Генри обернулся, и наши взгляды встретились. Я заметила, как в его глазах тревогу сменило облегчение. Было приятно осознавать, что этот суровый сыщик действительно беспокоился обо мне.

— Рози, — произнес Генри, слегка склонив голову. — Выйдем на улицу, надо поговорить.

Он галантно открыл передо мной тяжелую дверь, и я поспешила на свежий воздух. После душного коридора больничный сад показался настоящим оазисом. С удовольствием вдохнула аромат цветов, которые вовсю цвели на клумбах.

— Я просил до отъезда в Гримсби двух знакомых ищеек проверить заброшенные склады, — хмуро, не глядя на меня, рассказывал Генри. — Они до сих пор не объявились, их разыскивают. Также я пообщался с начальником департамента сыщиков, он уже в курсе похищения мастера Дагера, я сказал, что есть подозрения, где его могут держать. Эрл Райдер отдал приказ готовить операцию для осмотра складов. Через час я должен быть на месте. Министерские ищейки знают о готовящейся облаве и будут в ней участвовать. Эрл Райдер очень недоволен, но ничего сделать не может.

— Полагаешь, они будут мешать? — спросила я, глядя на ярких бабочек. Почему-то я всегда думала, что там, где работает министерство, все будет хорошо. Сейчас я начала сомневаться.

— Я им не верю, — жестко сказал Генри и взглянул на меня. Его лицо в тени деревьев казалось особенно суровым. — Министерство печется только о своих интересах, и поверь, ему не нужно, чтобы о демонах узнали простые жители Реклинеса.

— Чтобы не было паники? — нахмурилась я.

— Или чтобы никто не мешал министерству продолжать опасные опыты, — предположил Генри. Он вдруг обхватил меня за плечи. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь. В больницах знают о демонах, и тут стоит особая защита. Пусть не такая сильная, как у мастера Дагера, но она есть.

— Я бы хотела пойти с тобой, — с надеждой сказала я и, не скрывая разочарования, вздохнула, когда сыщик покачал головой.

— Это слишком опасно, — твердо произнес Генри, его пальцы на мгновение сжались чуть крепче. — Я не могу рисковать тобой, и дело вовсе не в магическом договоре.

Сыщик отвернулся, доставая часы из кармана. Его движения были резкими, выдающими внутреннее напряжение.

— Я должен идти.

— Генри... — Мой голос охрип от волнения. — Обещай, что будешь осторожен.

Его лицо смягчилось, и сыщик улыбнулся:

— Обещаю. Но ты тоже должна пообещать, что останешься здесь, а не бросишься в бой, как в Алькатрасе.

Я молча кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Он был прав — это было слишком опасно, и все же... я могла бы чем-нибудь помочь.

— Буду ждать новостей, — прошептала я, когда Генри уже почти скрылся за дверью. — Возвращайся...

Высокая фигура сыщика замерла на мгновение, а затем он исчез, оставив меня одну в цветущем саду, где даже птицы затихли, чувствуя мое напряжение.

Я еще долго сидела на лавке под раскидистым деревом, глядя на беззаботных бабочек, которые летали от цветка к цветку. Мысли плавно перетекли в воспоминания о дяде. С каким упоением он работал, когда творил очередное зелье. Перси всегда напевал веселую мелодию, осторожно соединяя ингредиенты. Порой замолкал, если рецепт был сложным. Теперь я знала, что дядя создавал Хмур для демонов... ради спасения моей жизни. Перед глазами появилась картина, как однажды я вошла в лабораторию, наполненную сладковатым запахом. Дядя держал в руках пробирку с черной жидкостью и внимательно рассматривал ее на свету. Я услышала, как он бурчал под нос:

— Хмур — зелье кипит и бурлит,

Демонам хмуриться велит,

Семь дней будут мрачнее ночи,

И радость забудется точно!

Очнулась я, когда в желудке засосало от голода. Солнце уже поднялось высоко, и жара накрыла столицу. Хорошо было сидеть вот так в тени, спрятавшись от всех забот. Но неизбежно наступает момент, когда приходится расправить плечи и вернуться к решению накопившихся вопросов. Не думать о проблеме, избегать ее только хуже.

Я поднялась со скамейки, когда первые больные стали выходить в сад, некоторых сопровождали медсестры. Одна из них, невысокого роста, с яркими рыжими кудрями, спрятанными под косынку, взглянула в мою сторону и спросила:

— Эрлита Вуд? Вас ожидают на посту.

— Кто? — не поняла я. Генри ушел, Салли в палате, кто это мог быть? Моя рука невольно потянулась к кинжалу. Теперь везде мерещились проклятые демоны.

— Медсестра Джинджер, кто же еще, — фыркнула рыжая. — Чтобы передать распоряжение доктора Квересса. Поторопитесь, а то она вас там ждет, — объяснила женщина и повела своего подопечного дальше по тропинке, а я поспешила к медсестре Джинджер. Она оказалась высокой и дородной эрлой, сменившей худощавую девушку.

— Доктор Квересс велел поставить для вас койку в палате, чтобы вы могли присматривать за эрлой Дарвел. И вы, наверно, проголодались? Идите в столовую, там вас покормят, — сказала медсестра Джинджер, протягивая мне халат. — Обязательно накиньте, а верхнюю одежду сдайте в гардероб.

С каким удовольствием я бы сейчас приняла душ, переоделась в чистое и упала на мягкую постель, но... взяла халат и поблагодарила медсестру, а также доктора за заботу.

Пресная каша, бутерброд с сыром и сладкий чай — вот и весь завтрак. На удивление я наелась, сразу улучшилось настроение, и в палату к Салли я уже входила более уверенной поступью.

Портальщица не спала, а увидев меня, попыталась улыбнуться.

— Доброе утро, Рози, — тихо сказала Салли. — А где Генри?

— Он со столичными ищейками пойдет осматривать склады. Я видела мастера Дагера в плену у демонов... его пытали, — вздохнула я, присаживаясь на краешек кровати. — Как вы себя чувствуете? Доктор сказал, что вы потеряли много крови и магии.

— Лучше, я уже ощущаю, как магия восстанавливается. Раны только... побаливают, но ничего, заживут, и к вечеру