После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Я добавила шкаф в смету и вычеркнула декоративную подсветку прилавка. Список становился дороже, но понятнее. Больше всего меня пугали не расходы, а суммы без назначения.

— У вас на производстве был такой же порядок приёмки? — спросил Арсений, осматривая мои цветные зоны.

— Строже. Там одна ошибка портила тонну сырья, здесь пока только мою репутацию.

— Репутация труднее утилизируется.

— Это была шутка?

— Наблюдение.

Зоя Петровна поставила коробку на весы.

— Не отвлекай инспектора. Он ещё должен найти, к чему придраться в журнале.

— Уже нашёл, — сказал Арсений. — В графе восстановления после морока указано «к утру», без времени контрольного замера.

Я открыла журнал.

— Шесть сорок, вкус различал четыре контрольных вещества. Добавлю сейчас с отметкой о позднем внесении.

— Не переписывать строку. Дополнение отдельной записью.

— Разумеется.

Он дождался, пока я внесу время и основание. Такое внимание к мелочи не раздражало: мелочь уже один раз стала чужим приложением к моему дому.

Зоя Петровна прошла по моему плану обучения. Десять работ первой категории под наставничеством, журнал температуры, три успешные остановки по симптомам, отдельный экзамен. Арсений добавил запрет на использование воды источника до обследования камеры и запрет на любые договорные составы.

— Я не собираюсь готовить договорные составы, — сказала я.

— Ограничение связано с обнаруженным загрязнением, а не с вашими планами.

— Тогда понятно.

Итог был промежуточным: заявление принято, лаборатория условно соответствует после контрольной уборки, практику можно вести только с Зоей. Торговать настроенными средствами — после решения комиссии.

Когда Арсений закончил акт, Зоя Петровна достала из папки копию старой рецептурной карты.

— Аграфенин проявитель следов, — сказала она. — Ты всё равно полезешь сравнивать пыль. Лучше сделаешь это правильно.

Я прочитала состав: тысячелистник, полынь, можжевельник, нейтральная вода. Точные массы, температура сорок один градус, две последовательности смешивания. Задача одна: показать линии фактического контакта между образцами в пределах подноса.

— Он определяет одинаковый состав? — спросила я.

— Нет. Контакт. Если одной ложкой коснулись двух смесей, появится линия. Если сырьё лежало на одном складе — может появиться слабый фон. Виновность не показывает.

Арсений взял карту и сверил номер с реестром.

— Для доказательства нужны три контроля, — сказал он. — Чистая посуда, известный контакт и известное отсутствие контакта. Рабочие образцы — только официально полученные.

— А если человек принесёт свою упаковку?

— Вы можете провести частную проверку с распиской, но результат не станет доказательством происхождения. Упаковку могли заменить.

— Зато можно понять, стоит ли запрашивать официальный образец.

— Можно. В заключении так и написать: ориентирующее исследование.

Зоя Петровна забрала карту из его рук.

— Сегодня Лада ничего не настраивает. Сутки после морока не прошли.

— Я помню.

— Хорошо. Тогда перепишешь рецепт, подготовишь маркировку трёх контролей и не откроешь полынь.

Я сделала копию и составила перечень. Тысячелистник и можжевельник пришлось заказать у лицензированного поставщика. Полынь Зоя обещала принести из собственной партии с паспортом качества.

— Как назвать графу результата? — спросила я.

— «Контактная связь: есть, нет, сомнительно», — ответил Арсений. — Не «принадлежит», не «заражено Денисом» и не «доказано».

— Вы недооцениваете мою любовь к точным заголовкам.

— После вчерашнего не недооцениваю.

Наши взгляды встретились над пустым бланком. Я вспомнила его руку в медицинской перчатке и то, как он всё-таки назвал ограничение до следующей операции. Он, вероятно, вспомнил не то же самое — чужих мыслей я не знала. Но пауза получилась длиннее служебной.

Зоя Петровна громко закрыла ящик.

— Если закончили измерять поля в таблице, пойдём смотреть склад.

Я посмотрела на неё.

— Какие поля?

— Разумеется, табличные.

К трём часам проверка завершилась. Арсений уехал с актом, Зоя — за полынью, а я вернулась в кафе. На столе осталось три пакета. Мила принесла маркер и перевернула временную вывеску чистой стороной.

— Название, — потребовала она.

— У меня нет ассортимента для названия.

— У тебя есть покупатели, касса и аренда. Это уже больше, чем у половины новых заведений.

Я посмотрела на три банки. Лавка досталась мне после смерти бабушки, проснулась после развода и едва не стала собственностью «Баланса». Я собирала её из проверенных партий, чужих расписок и собственных решений.

— «Второй шанс», — сказала я.

— Для разведённых ведьм?

— Для сырья, дома и людей. Без обещаний, что сработает у каждого.

Мила написала крупными буквами: «Лавка “Второй шанс”». Ниже добавила: «Без любовных зелий. С хорошим чаем».

— Вторую строку согласуем отдельно, — сказала я.

— Она увеличит продажи.

Она оказалась права.