Четвертое королевство - Ана Эм

Моя Верховная посчитала, что отсутствием одного из Королей на суше можно воспользоваться. Нас пятерых вполне достаточно, особенно, если к нам присоединятся русалки. Бой закончится, даже не начавшись.

Все снова переглянулись.

– Кстати, об этом. – почесал заросший подбородок Дэмиан, но договорить не успел.

Джек ворвался в каюту.

– Капитан! Вам срочно нужно это увидеть.

Король пиратов выбежал вслед за своим подчиненным на палубу, охваченную хаосом, а затем поднялся на капитанский мостик и взял из рук Джека подзорную трубу. С юго-запада к ним приближались корабли с красными флагами, на которых был изображен герб с золотым львом.

– Имперская флотилия. – выдохнул Рид над ухом капитана.

– Один, два, три, четыре, – считал Тео с другой стороны. – Десять боевых кораблей.

Сердце Дэмиана ускорилось. Он всматривался во флагман, тот корабль, на котором должен был быть командир.

– Давай же. – прошептал Дэмиан в надежде увидеть…

– Белый флаг! – раздался крик с гнезда на мачте. – Они подняли белый флаг!

Губы Дэмиана растянулись в широкой улыбке.

– Демитрий.

98

Амора ненавидела свою жизнь. Но кое-что в ней все же начала понимать.

Например, если не убедиться в том, что все преследовавшие тебя русалки мертвы, одна из них может добраться до тебя даже спустя семь ночей и прервать твой отвратительный завтрак.

Увернувшись от очередного удара, Амора нанесла свой хвостом, отчего русалка ударилась о скалистую стену рядом с пещерой, но быстро пришла себя, и зашипев, выбросила руку вперед, целясь Аморе прямо в сердце. Та ловко увернулась и попыталась разрезать эту самую руку своим плавником на предплечье. К сожалению, именно эта русалка была одной из тех, кто умел принимать полный облик, и пробить ее чешую было так же трудно, как и чешую Аморы. Пришлось быть изобретательней.

Отплыв в сторону, Амора сумела подобраться к оппонентке вплотную и не нашла ничего лучше, кроме как вонзить свои острые зубы ей в шею. Дернув головой назад, она вырвала сонную артерию вместе с куском горла, и едва не захлебнулась теплой густой кровью.

Оттолкнув мертвое тело русалки, Амора выплюнула плоть и чтоб наверняка, вытерла рот рукой. В этот же самый миг мимо проплыла стая кэлпи, создания похожие на лошадей, но с мощными хвостами вместо задних копыт, острыми зубами и толстой кожей вместо коротких волосков. Они схватили мертвое тело и унесли прочь, явно собираясь полакомиться где-то в укромном месте.

– Ага, значит, теперь вы решили объявиться. – прошипела Амора, нахмурившись. – А как помочь мне раньше, хрен акулий. – она покачала головой и крикнула им в спины. – Не за что!

Те к тому моменту уже скрылись где-то за подводной скалой.

Амора развернулась и поплыла в свою пещеру, что обнаружила вчера ночью. По опыту она уже знала, что оставаться спать в открытом море – не самая удачная идея. Хищники, принимавшие ее за легкую добычу, мгновенно пытались отгрызть ей хвост.

Это послужило Аморе еще одним осознанием.

Она поняла, что отныне никогда не будет находиться в море по-настоящему одна. Потому что море – это не темница во дворце Оринфа. Тут всегда что-то пряталось, наблюдая за тобой.

Заплыв в небольшую пещерку, она вернулась к завтраку, а точнее, к устрицам, которые умудрилась каким-то чудом отыскать. Свежей рыбой она была уже сыта по горло. Опустившись на скалистую землю, она прислонилась спиной к стене пещеры и принялась раскрывать одну устрицу за другой. А в это время крошечные лирины, напоминающие червей, отсоединялись от ракушек и медленно подплывали к рукам Аморы, где ищейке удалось рассечь кожу. Их пульсирующие голубым цветом тельца присасывались к тем местам, где была кровь, и исцеляли раны.

Об этом их свойстве Амора узнала в свою вторую ночь в открытом море. Она помнила, как в госпитале рассказывали, будто лирин невероятно трудно найти, и еще труднее поймать. Очевидно, Амора им нравилась. И не только им, оказалось, что вся живность так или иначе тянулась к русалке. И не всегда для того, чтобы убить.

Это было третьим осознанием.

Дар, что ей достался, подразумевал не только управление чудовищами, Амора была хранительницей вообще всего живого под водой. По крайней мере, это было единственным объяснением тому, что она чувствовала всех. Особенно, если растягивала свое чутье. Стоило хотя бы немного сосредоточиться, как на нее буквально нападала гигантская волна из огромного множества различных вибраций. Больших, маленьких, кровожадных и безобидных.

Порой, ей начинало даже казаться, что суши не существовало вовсе, что было лишь бескрайнее море, где была только она и все те, кто не мог ей ни ответить, ни понять ее. Прошло всего семь ночей, но она уже на собственной шкуре ощутила, какого это, когда человечность ускользает, когда остаются лишь инстинкты.

Единственным, что напоминало ей том, что у нее была цель, было место, куда она направлялась – это зов. Его зов. Она слышала его каждую ночь, когда луна уступала место солнцу. И точно маяк, он указывал ей направление.

Покончив с устрицами, Амора сбросила с себя лирин, и выплыла из пещеры. Ей предстоял еще долгий путь. Проверив на месте ли платок на руке, и мешочек на бедре, русалка устремилась вперед в открытое море, где вокруг была лишь вода и еще больше воды.

Она не имела даже малейшего понятия о том, в каком именно море находилась, но интуитивно чувствовала, что основная часть континента осталась где-то позади, и сейчас она была недалеко от полуострова, что значит, в скором времени…

Амора резко остановилась и вытянулась в вертикаль, прислушиваясь к своему чутью, всматриваясь в синеву впереди.

– Чтоб меня Тритон в задницу. – выдохнула в воду.

Сердце при этом заколотилось как бешеное.

Вся живность, что до того мирно дрейфовала, вдруг ускорилась, проплывая мимо Аморы, стараясь как можно быстрее отдалиться от того, что надвигалось.

Впереди сквозь синеву проступили темные очертания. Одна, две, три, четыре…десять сирен направлялись в ее сторону. Мысленно Амора уже в сотый раз послала богов куда подальше, потому что тот факт, что она подплыла так близко к Обители сирен, мог быть только на их совести.

Почему она не почувствовала их раньше? Как им удалось скрыться от нее?

Судорожно, русалка принялась перебирать всю информацию, что знала. У сирен, как и у медуз, был вожак, кто-то,