Пепел Бессмертия. Том 1 - Один Слав

Очередь двигалась быстро — надзиратели явно торопились поскорее закончить эту процедуру. Вскоре Хан Ло оказался у входа в шатёр.

Внутри было тесно и душно. Воздух насытился запахом влажной ткани, пота и чего то едкого — вероятно, самого яда. Надзиратель, ответственный за раздачу, сидел за столом и делал пометки в своих отчётах. Его лицо выражало скуку и усталость.

Рядом, на своём привычном месте, сидел старик Дун. Он выглядел измождённым, но продолжал выполнять свою работу — называл каждого вошедшего раба по имени, помогая надзирателю вести учёт.

— Хан Ло, — тихо произнёс Дун, встретившись с ним взглядом. В его глазах читалась тревога, но сейчас было не время для разговоров.

Шатёр заметно изменился по сравнению с прошлым разом. Теперь здесь было больше людей. Двое рабов сновали туда сюда, таская тяжёлые ящики. Они входили через задний выход шатра, приносили ящики и складывали их в углу, затем снова уходили за следующей партией.

Командовал ими надзиратель стражник, который стоял у заднего выхода и отдавал короткие указания:

— Быстрее! Не задерживайтесь! Следующую партию!

Ещё один надзиратель стоял неподалёку от стола. Он прислонился к столбу и едва сдерживал зевоту, лениво наблюдая за происходящим. Его взгляд был пустым — он явно думал о чём то своём, далёком от этой сырости и суеты.

Когда настала очередь Хан Ло, надзиратель за столом кивнул, разрешая подойти. Хан Ло сделал шаг вперёд, его сердце забилось чаще. Он протянул руку к глиняному сосуду с «Лунными Слёзами», который стоял на краю стола.

В этот самый момент между ним и столом проскочил один из рабов, таскавших ящики. Мужчина, сгорбившись под тяжестью ноши, спешил к выходу, не глядя по сторонам.

Это был тот самый момент, которого ждал Хан Ло. Пока надзиратель отвлёкся на суетящегося раба, а старик Дун на мгновение опустил взгляд, Хан Ло совершил ловкое движение. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с травами и сосудами, выполнили подмену так быстро и незаметно, что это осталось бы невидимым даже для самого внимательного наблюдателя.

В его руке вместо сосуда с ядом оказался тот самый, что он принёс с собой, — пустой сосуд, который он заранее подготовил и спрятал за поясом.

Он поднёс сосуд ко рту и демонстративно выпил содержимое — обычную воду, которую налил утром. Глоток был громким, нарочито заметным, как и полагалось при приёме яда.

Поставив пустой сосуд на стол, Хан Ло кивнул надзирателю и направился к выходу. Его шаги были уверенными, но внутри всё дрожало от напряжения. Он чувствовал, как взгляд Дуна следует за ним, но не обернулся.

Выйдя из шатра, он оказался снова под проливным дождём. Вода тут же обрушилась на него, смывая пот со лба. Хан Ло сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие.

Он отошёл от шатра и направился к выходу из лагеря. За спиной слышались голоса других рабов, стоявших в очереди, шум дождя и отдалённые команды надзирателей. Но всё это казалось теперь таким далёким, почти нереальным.

Хан Ло шёл, не оглядываясь, чувствуя, как с каждым шагом приближается к своей цели. Дождь, который ещё недавно казался проклятием, теперь стал его союзником — он скрывал следы, заглушал звуки и делал надзирателей менее бдительными.

Добравшись до своего убежища, Хан Ло не терял времени. Он сразу направился к столу, где уже стоял подготовленный горшочек с вязкой, похожей на смолу, смесью. Это была та самая смесь, что получилась после добавления порции «Лунных Слёз» на прошлой неделе.

Осторожно он вылил в этот горшок содержимое глиняного сосуда, который только что выкрал в шатре, — на этот раз всё содержимое, не оставляя дозы для приёма. Затем сразу же взял другой сосуд и вылил остатки мутной бурой жидкости, что осталась от прошлого раза.

В горшочке смесь будто закипела. Пузырьки поднимались на поверхность, издавая тихое шипение. Хан Ло наблюдал за процессом, не отрывая взгляда. Он ждал, пока смесь успокоится, его пальцы нервно постукивали по краю стола.

Когда бурление прекратилось, он взял другой горшочек и высыпал его содержимое — красноватый порошок — в смесь. Деревянной палочкой он начал тщательно размешивать состав.

Из горшочка начал подниматься пар — сначала слабый, едва заметный, затем всё более густой. Пар пах странно — смесью горечи и чего то сладковатого. Хан Ло продолжал помешивать, следя за изменениями.

Через какое то время изменения в горшочке прекратились. Внутри находилась смесь лазурного цвета с отблесками красного, словно в глубине мерцали крошечные рубиновые искры.

Хан Ло проверил палочкой консистенцию — состав загустел, но оставался пластичным. Убедившись, что можно продолжать, он руками достал содержимое горшочка. Масса была тёплой и упругой, похожей на пластичную глину.

Он принялся лепить маленькие шарики. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, быстро и аккуратно формировали ровные сферы. В сумме получилось тридцать штук — ровно на месяц, если принимать по одной в день.

Хан Ло наблюдал за результатом своей работы, и в его душе смешались противоречивые чувства. Ему было одновременно и радостно, и стыдно. Отчаяние сменялось воодушевлением.

С одной стороны, это можно было назвать его первой полноценной работой как алхимика — пусть и примитивной, но всё же созданной по всем правилам искусства. С другой стороны, ему было стыдно называть шарики на столе пилюлями. От настоящей алхимической пилюли там была только форма — круглая, ровная. Не было ни блеска совершенства, ни тонкого аромата духовной энергии.

Тем не менее эти пилюли выполнят свою работу — помогут отсрочить и частично решить проблему с ядом. Хан Ло тут же взял одну из пилюль и проглотил её. Горьковатый вкус распространился по рту, но почти сразу сменился лёгким охлаждающим ощущением.

Ненадолго позволив себе расслабиться, Хан Ло прислушался к звукам за пределами пещеры. За стенами бушевал дождь, но привычного колокольного звона не было слышно — значит, сегодня не будет ни собрания, ни длинных речей под открытым небом. Он понимал надзирателей: в такую погоду даже самые рьяные из них предпочли бы остаться в тепле.

Встав, он подошёл к полкам, где когда то хранились его свитки и книги. Теперь здесь лежали вещи, собранные для побега. На верхней полке — два комплекта одежды, выкраденные из резиденции надзирателей. Один