Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

Тишина — закачаешься.

Если не знать, что за стеной бухает толпа молодых ушлёпков, можно подумать, что в здании никого нет. Я постоял, давая комбинезону лишние секунды для адаптации. У подобной одежды есть слабые стороны — руки в перчатках, ноги в ботинках и лицо, выглядывающее из-под капюшона. Но Михалыч у меня гений. Поэтому его комбезы не только мимикрируют, но и создают на проблемных участках ограниченные иллюзии. Так было не всегда. Маленькие, но приятные бонусы стали появляться после расшифровки некоторых цепочек из подводного города в Атлантике.

Повернув голову, я всмотрелся в дальний конец коридора.

«Шкафы», охранявшие лестницу, никуда не делись. Стояли с каменными лицами, глядя в пустоту. Эдакие сфинксы на краю египетской пирамиды. По их рожам я вообще ничего не мог определить — верный признак профессиональных телохранителей.

Наверное, я мог бы их убить.

Да только лишний шум мне ни к чему.

Сместившись влево, я просачиваюсь сквозь стену в одну из гостиных. Чего только здесь не происходит. Несколько обнажённых тел переплетены на диване, оттуда раздаются сладострастные стоны. Ещё одна девушка скачет на своём приятеле посреди необъятного персидского ковра. В противоположном конце зала, не обращая на всё это внимания, бухают ещё несколько человек, распивая напитки прямо из бутылок. У окна спиной ко мне расположился ещё один член клуба, а на коленях перед ним стояла полураздетая девушка, активно двигающая светлой головой…

Меня никто бы не заметил, даже приди я в обычной одежде.

Направляюсь вдоль стены, граничащей с коридором, прямо к допотопной стенке-горке, уставленной книгами и фарфоровыми безделушками. Перешагиваю через бесчувственное тело, воняющее блевотиной, и ныряю в полки. Оказавшись под лестницей, восстанавливаю материальность.

Поднявшись на третий этаж, я оказался в рекреационной зоне со следующей партией боевиков. Эти сидели в расслабленном виде, пялились в тихо бормочущий телевизор и совершенно не ждали нападения. Я прикинул, что это средней силы одарённые, что-то в районе второго ранга. Один прыгун, два меты. Оставлять таких за спиной нельзя, но действовать надо тихо.

Нож, который я метнул, вошёл аккурат в глазное яблоко прыгуну.

Мужик даже не успел дёрнуться.

Меты сразу врубили ускорение, но вязкий бетон не способствует прогрессу в бою. Как только расплывшиеся тени стабилизировались, я снёс одному из охранников голову, а второму вогнал клинок в сердце. Да, не сказать, чтобы совсем бесшумно, подумал я, вкладывая очищенный меч в трость. Комбез и ботинки избавил от крови тем же способом, сделав их на пару секунд проницаемыми. После этого выдернул из черепа прыгуна нож.

Зона отдыха расположилась чуть в стороне от коридора с переговорными комнатами.

Мужик с саями не мог увидеть происходящее из-за угла.

Но мог услышать шум.

Поэтому я убрал очищенный нож и метнулся к телевизору. Встал возле стены, осторожно извлёк из трости меч и, держа его на обратном хвате, включил ждуна.

Секунды тянулись мучительно медленно, никто не появлялся.

Тогда я повернул голову и сделал стены прозрачными.

Бритоголовый хрен с саями ждал меня, приняв боевую стойку. Он молниеносно переместился к арке. ведущей в рекреацию, что говорило в его пользу.

Я вогнал недоноску метательный нож в висок.

Прямо через две стены.

Глава 13

— Господа, вы на эмоциях, — рассудительно заявил Строев, положив карандаш на карту. — Иванов будет действовать нестандартно. Если вы рассчитываете, что он ограничится обороной посёлка, то глубоко заблуждаетесь.

— Поддерживаю барона, — кивнул Альбранд. — До сих пор наш противник играл не по правилам.

— И что мы можем сделать? — спросил Максим Раевский.

По парню было заметно, что он не в своей тарелке. Что-то планировать, часами просиживая у карты, распределять зоны ответственности… Его к этому не готовили.

— Домоморфы неприступны, — заявил двойник Дольфа Лундгрена. — Штурмовать эти артефакты — пустая трата времени.

— Но мы можем разнести всю его торговую инфраструктуру, — предложил Плещеев. — Все эти представительства «Стрижа», складские помещения по всей стране. Пансионат, казино…

— Нельзя трогать казино, — отрезал Альбранд. — Там доля другого Рода. У них совместное владение.

— Обрушимся на Красную Поляну, — сказал Максим. — Убьём всех. Пусть сидит в своём домоморфе.

Альбранд презрительно скривился.

Мальчишка спокойно рассуждал о смерти гражданских, ни разу не приняв участия в приличном сражении. Разовые дуэли с мамкиными сынками — не в счёт.

— У нас сконцентрированы значительные силы в Тифлисе, — сказал Строев. — За несколько часов сумеем перебросить. Эфа в курсе происходящего, нам не будут мешать.

— Разве они не станут его предупреждать? — удивился Плещеев.

Барон Строев покачал головой:

— Нельзя. Мы заявлены официально, с запросом на тайное проведение операции.

Я вспомнил ещё парочку странных законов РИ.

Да, клан может иметь хорошие отношения с независимыми соседями, но конфликты вольных аристо должны протекать в естественных условиях. Предупреждение о нападении приравнивается к обмену разведданными и участию в войне. В теории, Эфа могла бы закрыть на это глаза, но при документально подтверждённом запросе…

Хитрые упыри.

— Разобьём его гвардию, — воодушевился Максим. — Оккупируем родовые земли. И пусть прыгает на домоморфе, куда хочет. Он уже потеряет лицо.

— Этого недостаточно, — прорычал мужик, похожий на старого герцога. — Иванов должен сдохнуть.

Фраза, произнесённая аристократом, оказалась последней в его жизни.

Точный бросок — и старый хрыч сползает под стол, хватаясь за рукоять ножа в горле.

— Он здесь! — рявкнул Альбранд.

Начался переполох.

Я был невидим для собравшихся и мог спокойно менять плотность в любой точке пространства, а они были опытными бойцами и одарёнными. Вот только кому это поможет, если за дело берётся Крикс?

Люди начали умирать.

Застревать ногами в полу, терять драгоценные секунды и ловить ножи. Сначала умер Крутов — я вогнал ему клинок прямо в глаз. Плещеев попробовал уклониться, но действовал медленно, и нож застрял у него в плече.

Похожий на Лундгрена мужик телепортировался на несколько метров вперёд и взмахнул мечом, пытаясь снести мне голову. Думаю, он засёк, откуда вылетел последний нож. Либо смог уловить колебания контуров стен при моём перемещении. Упав на колено, я взмахнул своим мечом, и воин упал на ковёр с отрубленной ногой. Яростный вопль вписался в общую какофонию. Добив противника уколом в сердце, я вырвал клинок из его груди, разбрызгивая кровь.

Максим Раевский вжался в стену, его лицо исказилось от