Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

Я уже знал, что другие переговорные комнаты пустуют, и весь этаж фактически забронировали две знатных фамилии.

— Вниз, — бросил я.

Звукоизоляция была настолько хорошей, что никто из персонала даже и не планировал сюда подниматься. А вот двух мордоворотов на первом этаже мы, по идее, никак бы не обошли.

Фишка в том, что я не люблю двери.

Предпочитаю всё упрощать.

— Налево, — приказал я. — Сквозь стену.

Парень уже был готов ко всему.

Мы просочились в тихое помещение, в котором я опознал библиотеку. Очень просторную, со стеллажами, вознёсшимися вверх метра на три-четыре. С лестницами на колёсиках, приглушённым светом ламп в зелёных абажурах и несколькими любителями чтения в креслах.

Вышли мы удачно.

Справа — дверь в смежный зал. Слева — книжные нагромождения и пожилые интеллигентного вида мужчины, двое из них сидели к нам вполоборота. Никто даже не отвлёкся на звуки шагов. Словно тут каждый день люди из стен выныривают.

Мягко подталкиваю пленника в спину.

Меня, разумеется, никто не видит.

Я — это стеллажи, увесистые старинные тома, имена на корешках, двустворчатая дверь и лампа в нише. Я — это ковёр, часть паркетного пола и угловой диван с журнальным столиком.

— В стену, — одними губами произношу я.

Мы вываливаемся в осень.

Я успеваю сгруппироваться и подхватить юнца под руку, иначе бы тот сломал себе что-нибудь. Всё же, уровень пола библиотеки не совпадал с уровнем террасы, на которой мы оказались. Не совпадал ещё и потому, что на террасу надо было спускаться из соседней гостиной по ступенькам.

— Под ноги смотри, — хмыкнул я. — Вперёд. Вон к той парковой дорожке. И без глупостей.

Мы спустились по деревянным ступенькам с террасы и углубились в лес.

— Делай вид, что прогуливаешься, — сказал я. — Иди прямо.

Мы направились в сторону, где под землёй таился Бродяга. Я очень хорошо запомнил локацию с люком. А кроме того, если возникнут проблемы, можно снять блоки и связаться домоморфом.

Минут через десять неспешной прогулки я резко остановился.

Осмотрелся, подмечая знакомые ориентиры.

Убедился, что рядом нет охранников клуба.

И лишь после этого снял ментальную блокировку.

Бродяга, перенеси люк ближе к нам.

Открыть сейчас?

Да. Поспеши.

Через пару секунд у наших ног образовался чёрный провал. В глубине шахты загорелась тусклая подсветка.

— Лезь вниз, — приказал я. — Там скобы.

— Мы можем договориться, — бросил через плечо Раевский, присаживаясь на корточки. — Моя семья очень богата.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Заткнись и полезай в шахту.

Сюрпризов я не ждал.

Шахта заканчивалась в тесной комнатушке без дверей. Я специально создал этот тамбур, чтобы пленник не разгуливал, где вздумается. И чтобы не тревожил тех, кому сейчас положено спать.

Мягко спрыгнув на пол, я отдал приказ Бродяге задраить люк и сваливать восвояси.

Пристегнул трость к поясу, отбросил капюшон.

Раевский обвёл глазами круглую комнатушку метров трёх в поперечнике.

— Ты здесь живёшь?

— Нет, — я покачал головой. — Здесь будешь жить ты. А я предпочитаю более комфортные условия.

С этими словами я шагнул в образовавшийся проём.

Отверстие за моей спиной вновь затянулось, отрезая возмущённые крики герцога.

Глава 14

Когда я вновь переступил порог импровизированной тюрьмы, Раевский сидел на полу, прислонившись к стене. Прошло два часа. Никакой мебели, ковров, воды и еды. Не удивлюсь, если парень хотел в туалет, но терпел. Окон тоже не было. А вот свет я выключать не стал — лампы были яркими, раздражающими, иногда мигали. Чем хуже, тем лучше. Один из моих базовых принципов!

В руке я держал пачку документов.

Между нами прямо из бетонного пола выдвинулся стол.

Затем появился стул — но лишь один.

Я уселся, не спеша положил бумаги на столешницу, демонстративно зевнул. Глубокая ночь, мой пленник устал, голоден и хочет спать. Вдобавок, он сидит на полу, словно какой-нибудь раб. Психологически я уже в выигрышном положении.

Парень посмотрел на меня с неприязнью.

Комбинезон я сменил на элегантный костюм-тройку. Оружия при мне вообще не было. Но это не играло никакой роли. Я сам — универсальное оружие.

Разговор я начинать не спешил.

Игнорируя Максима, полистал бумаги, содержание которых уже знал, бросил взгляд на наручные часы… а потом встал и направился к выходу.

— Эй! — не выдержал пленник. — Что происходит? Мы будем вести переговоры?

Не изменившись в лице, я обернулся.

— Переговоры? — моя бровь удивлённо изогнулась. — С побеждёнными не ведут переговоров.

— Ты нас ещё не победил, — прошипел юный герцог. — Мой Род ударит в самый неподходящий момент, и ты не узнаешь…

— Тоже мне, секрет Полишинеля, — хмыкнул я. — Наши люди давно наблюдают за вами в Тифлисе.

Лицо юноши помрачнело.

Удар достиг цели.

— Незаметно вы напасть не сможете, — добавил я. — И, в любом случае, ты не увидишь результата сражения. Потому что будешь мёртв.

— Что это? — парень, наконец, соизволил обратить внимание на бумаги, которые я принёс.

— Ах, это, — небрежно произнёс я. — Акт о капитуляции вашего Рода и всех его вассалов. Распоряжение об отмене заключённого с Гамовыми соглашения. Мирный договор с Ивановыми и их союзниками плюс перечень всего, что вы нам передаёте в качестве контрибуции. У тебя есть минут тридцать-сорок, чтобы ознакомиться. Потом подписываешь — и делу конец.

— Эй! — возмутился аристо. — Так нельзя! Я должен провести экспертную оценку в присутствии…

— Ничего ты не должен, — резко перебил я. — Мне уже надоело с вами возиться. Сегодня всё просто. Подписываешь или умираешь.

Развернувшись, я вышел из комнаты.

— Бродяга, выведи изображение в мой кабинет.

— Готово, хозяин.

В кабинете меня ждали остальные.

Мастер Багус, Хасан, Николай Филиппович Аркус, Герман Кучера и Джан. Все, кроме Демона, отправившегося с тремя дирижаблями на северо-восток — к Никополю. Мы уже предупредили Волков о своём прибытии и начале войны с Гамовыми. Честь по чести. С официальной просьбой о неразглашении. И знаете что? Непохоже, чтобы Волконский сильно страдал. Выходка Гамовых настроила лидера клана против Альбранда и всех, кто с ним заодно.

— Думаешь, разведётся? — весело поинтересовался Николай Филиппович.

Я пожал плечами:

— Скоро узнаем.

На большом экране Максим Раевский читал документы, сидя за