Родные - Анна Наильевна Камнева

прислушиваясь к шагам в коридоре. Будто хищник, притаившийся в засаде... Не знаю, что бы сделал, заметив на губах следы поцелуев... Но высшие силы видимо решили пощадить нас с ней. Обошлось...

Как вовремя все сегодня уперлись в этот долбаный кинотеатр! Не то бы точно оказался либо в ментовке, либо в психушке. От этой мысли снова смеюсь, как умалишенный.

В кармане неожиданно звонит телефон так громко, что я вздрагиваю. Мельком пробежавшись по номеру абонента глазами, собираюсь с мыслями, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

— Привет, Олег.

— Здорово, малец! — слышу на том конце провода бодрый голос Бурана, — Как жизнь?

— Нормально. У вас как?

— А что с голосом? — все таки чуйка у этого бойца похлеще ищейки!

— А что с ним? — пытаюсь уйти в несознанку, но не тут то было!

— Бухаешь что ли? Ты смотри там у меня! Не чуди, парень, а не то твоя мать с меня шкуру сдерет живьем.

Я улыбаюсь.

— Да. Это она может. А где она?

Мне вдруг хочется, как маленькому мальчику, услышать такой родной голос мамы... Чтобы она сказала мне, что все наладится, что я еще не все просрал и надежда на будущее остается...

— На дежурстве. У них сегодня в больнице много тяжелых. Кстати об этом! Автомат просил передать, чтобы ты не говорил ей, что он отдал тебе свой мотоцикл. Он ее боится больше чем плена у талибов. Если узнает, что ты гоняешь, зашибёт его точно!

Я уже смеюсь, вспомнив, как моя хрупкая и маленькая мама с полотенцем в руках гоняла по квартире двухметрового, здоровенного мужика, когда увидела татуировку, что он набил мне на спине.

— Не скажу, — отсмеявшись, отвечаю.

— Я собственно что сказать то хотел. На днях Барс с Кастетом из командировки возвращаются через Москву. Может тебе нужно чего? Деньги там или...

Пистолет мне нужен, чтоб застрелиться. Чуть было не сорвалось с языка.

— Спасибо, Олег. Ничего не надо.

— А девочке твоей? Алене может передать чего? Как у нее дела?

Просто охренительно у нее дела. Знал бы ты как именно, то сам бы пристрелил меня.

— У нее тоже все хорошо. Ничего не нужно, для этого у нее есть я.

— Молодец, сынок. Ладно тогда. Ты звони почаще матери, не забывай. Переживает она...

— Я понял тебя Олег.

— И не пей больше. Этим проблемы не решить. Давай, парень, если что понадобится, звони! Мелкой привет!

— Спасибо, Олег...

Разговор с ним помог переключиться. Последние остатки спиртного выветрились окончательно. Голова еще немного кружилась, но хотя бы соображал нормально. Вздохнув, убрал телефон обратно, поднимаясь со ступенек и заходя внутрь. Надзирательница косо зыркнула на меня со своего боевого поста, но промолчала.

Идя по коридору к себе, стараюсь лишний раз не смотреть на ее дверь от греха подальше. Переодеваюсь в сухую одежду... Приведя себя более или менее в человеческий вид, замечаю на полу осколки бутылки. Резкий запах бухла вызывает легкий приступ тошноты.

Когда закончил с уборкой, заметил у дверей в углу сумку... От нее шла легкая вибрация. Вытащив телефон, тяжко вздыхаю, увидев Дашкину фотографию и еще десять пропущенных от нее. Вот же неугомонная! Нажал на вызов пока он не примчалась сюда с нарядом полиции на перевес.

— Чего тебе Потапова?

— Э...Руслан? А где Алена?

— Закопал в темном лесу.

— Оставь свои дурацкие шутки при себе! Не смешно! Где она?!

— Выдохни терминатор. Все с ней нормально. Спит она. Вернешься, поговорите.

— Ммм...ладно. А она точно спит?

— Хочешь фото пришлю?

— А что ее телефон у тебя делает?

— Она сумку забыла. Ничего криминального. Давай, не звони больше, ты мне спать мешаешь.

— Давай тогда...

— Ага.

Постояв немного посередине комнаты, крепче сжал сумку руками. Может пойти вернуть? Хотя очень сомневаюсь, что она с радостью распахнёт двери... Нижняя губа слегка саднила, лишний раз напоминая о поцелуях. В своем припадке даже не почувствовал боли...

Что она делает? Уснула или все еще дрожит от страха? Или плачет...

Ноги сами несут меня к заветным дверям. Конечно закрыто. Усмехнувшись, достаю из кармана мелкий предмет. Несколько ловких движений и замок открыт. Спасибо Кастету с его умением вскрывать замки любой сложности.

Я только проверю, как она и сразу же уйду! Твержу себе, пока глаза привыкают к темноте...

Когда замечаю ее, сердце сжимается от боли и презрения к самому себе. Девчонка лежит на кровати, свернувшись в клубок. Мелкая дрожь время от времени сотрясает худенькое тело. Она спит, но даже и во сне на щеках блестят слезы. Точно такая же как во втором классе. Потерянная и беззащитная... Я уже достаточно пришел в себя, чтобы не наброситься на нее во сне. Тихонько, чтобы не разбудить, ложусь рядом, осторожно обнимая за хрупкие плечи и она тут же расслабляется, доверчиво прижимаясь ко мне...пока карие глаза не распахиваются в ужасе...

Глава 22

Все таки уснула. Перегруженный мозг отключился сам собой. Но противная дрожь продолжала колотить. Мне было холодно. Даже во сне тягучее чувство одиночества терзало сердце иглами страха. Он не захочет больше разговаривать со мной. Я испорченная...испорченная...я снова останусь одна... Зачем ему дружить с такой лицемеркой как я?! Как там говорят "с. ка не захочет, кобель не вскочнт"? Так вот это про меня. Ведь мне нравилось! Практически сразу же! Сама подстегивала! Сама... Я же и раньше ощущала нечто подобное... Воспоминания услужливо подкидывают все моменты и мою реакцию. Теперь я наконец то поняла, что это было.

Неожиданно стало очень тепло. Тело во сне расслабилась, дрожь прекратилась. Я с облегчением выдохнула, устраиваясь поудобнее... Пока не почувствовала знакомый до дрожи в коленках прохладный запах одеколона..

Черт!!! Резко распахиваю веки и натыкаюсь взглядом на серьезные, чуть уставшие светло-серые глаза... Паника накрывает мгновенно! Хочу закричать, но из горла вырываются лишь хриплые и булькающие звуки. Вместо этого начинаю вырываться с такой силой, будто от этого зависит моя жизнь! Почему я забыла о том, что он умеет вскрывать замки?!

Объятия сжимаются крепче, но сильные руки больше не причиняют боли. Наоборот дают ощущение безопасности и спокойствия. Я лежу головой на его руке, которой он бережно обнимает меня за плечи, а вторая гладит по голове, перебирая волосы. Дыхание снова сбивается. Мощный откат не заставляет себя ждать. Меня начинает трясти от сдавленных рыданий.

— Тише, маленькая моя, спокойно... Это я. Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Тише, любимая...

Сквозь истерику все же улавливаю, что его голос снова звучит как обычно. И сам он выглядит