Гарри Поттер и Три Пожилых Леди - Аргус Филченков

Разумеется, при этом пацана поругивали, а уж МакФергюссон, застав его в участке, обязательно к чему-то придирался и крутил уши.

Миссис Кейн тоже удвоила строгость и даже пару раз пожаловалась на его неприлежание тете Петунье, разумеется, предварительно накормив Гарри сытным ужином.

Некоторую проблему вызвала необходимость спектакля Гарри перед единственным зрителем в лице мисс Фигг с жалобой на невыносимые условия рабского труда «по возмещению ущерба». Аккуратные, но систематические наблюдения не оставили сомнений в нездоровом интересе кошколюбивой старушки к мальчику: она стала значительно чаще появляться рядом с домом миссис Кейн, причем, как правило, в то время, когда Гарри копался в саду или занимался домашней работой. Благо, занятия и задушевные разговоры удавалось успешно прятать. Несколько пробных выступлений перед миссис Кейн удостоились максимум «С» за артистизм. Не то чтобы мисс Фигг кто-то считал слишком умной или чуткой, но недооценка противника, как объяснила на нескольких примерах миссис Кейн, могла обойтись очень, очень дорого.

Помог случай (впрочем, случай скорее закономерный) — Гарри в очередной раз поймали, а полицейских поблизости не оказалось, так что Дадли и компания как следует поваляли его по земле, обзывая при этом «ненормальным» и злорадствуя, что на этот раз его уродство ему не помогло. Было немного больно и очень обидно, и Гарри шел домой заплаканным, так что мисс Фигг подвернулась очень вовремя. Не то чтобы она очень хотела знать, что случилось, но на ее формальный вопрос Гарри вывалил все касающиеся рабства у миссис Кейн заготовки, а натуральные слезы и обида послужили отличной приправой. Мисс Фигг даже пожалела его и дала конфетку, которую Гарри потом потихоньку выкинул вследствие полной замусоленности. К тому же она воняла кошками. В смысле, воняла не только мисс Фигг, но и ее конфета.

В результате ли таких предосторожностей или же нет, но ничего страшного или неприятного, за исключением вышеописанного случая, не происходило. Первого октября после школы миссис Кейн послала Гарри на автобусе в соседний городок за саженцами, которые надо было высаживать обязательно осенью. После покупки Гарри должен был зайти в кафе напротив и обязательно перекусить. В кафе его уже ждали — в отдельном зальчике собрались все три леди и возвышающийся над ними суперинтендант МакФергюссон.

Разумеется, заседание Клуба в расширенном составе началось с разговора о погоде под легкую закуску. Потом, перед главным блюдом, все присутствующие сыграли в игру «проверь свою память». Никто ничего не забыл, и Гарри немного повеселел. Однако и суперинтендант, и миссис Кейн, и миссис Бересфорд согласились, что положение оранжевой угрозы надо сохранить еще на месяц.

Гарри очень расстроился — он, разумеется, понимал, что миссис Кейн и мистер МакФергюссон относятся к нему сурово только понарошку, но мальчику было трудно принять это; в конце концов он пока что был не настоящим агентом Секретной Службы Ее Величества, а всего лишь десятилетним учеником начальной школы. Хотя, по словам миссис Кейн, делал успехи. Впрочем, поданный вскоре бифштекс оказался вкусным, леди и суперинтендант излучали доброжелательность, которой так не хватало Гарри весь этот месяц, а миссис Кейн пообещала, что если ничего не произойдет, в ноябре уровень угрозы понизят до желтого.

Что это означает, Гарри понимал не вполне, но «желтый» звучал явно лучше, чем «оранжевый».

Перед десертом миссис Кейн, наконец, отчиталась о своей поездке в Коукворт: в Литтл-Уингинге она ничего не рассказывала, потому что это было небезопасно. Оказывается, мама действительно жила там и хорошо училась! А главное, она тоже была необычной, как и сам Гарри! Миссис Бересфорд сказала, что, возможно, необычность передается генетически (и объяснила, что это значит). Мистер МакФергюссон заметил, что, судя по всему, мамины папа и мама — бабушка и дедушка Гарри — были совершенно обычными, то есть необычность может проявляться и сама собой.

Кстати, вместе с мамой учился еще один необычный мальчик, правда, это был не папа Гарри: его фамилия была не Поттер, а Снейп, и миссис Кейн на всякий случай попросила Гарри запомнить эту фамилию.

После этого миссис Кейн рассказала, как она добиралась из Коукворта до Литтл-Уингинга и почему она делала так, а не иначе. Миссис Бересфорд и суперинтендант МакФергюссон комментировали и иногда спорили, но в целом это было очень интересно и познавательно, почти как подержать помповик в полицейском участке. Кроме того, из рассказа миссис Кейн Гарри сделал вывод, что у нее тоже два мозга, как у него самого, суперинтенданта МакФергюссона и мисс Стрит. Наверное, второй мозг был и у миссис Бересфорд, не случайно же они собрались вместе?

Десерт тоже был ничего себе, правда, яблочный пирог миссис Кейн был вкуснее. Съев двойную порцию, Гарри попрощался: ему надо было идти на автобус. По соображениям той самой безопасности они приезжали на встречи в другие городки и уезжали из них поодиночке. Взрослые остались, заказав вина и пива, Гарри и то и другое пока было рановато.

* * *

Октябрь прошел точно так же — миссис Кейн была строгой и еще раз пожаловалась тете на Гарри, констебли еще несколько раз таскали его за ухо в участок и позволили завести мотор в полицейской машине (проехать ему не разрешили: для того, чтобы одновременно доставать до педалей и смотреть в лобовое стекло, Гарри пока не хватало роста), и один раз мальчику удалось сделать «это», убегая от Полкисса (Дадли в тот раз с ними не было, так что некому было и жаловаться тете).

В последний день октября Гарри постучался в дверь миссис Кейн в очень хорошем настроении: ему обещали сюрприз, а прошлые сюрпризы, на день рождения и на первое октября были просто замечательными. К тому же во дворах светились оранжевые фонари из тыкв, это было красиво. Правда, вспомнились слова про «оранжевый уровень», но Гарри отмахнулся от этой мысли. Тыквы никому не угрожали, и в конце концов не они ели людей, а люди их.

Миссис Кейн открыла дверь и посмотрела на мальчика действительно злым взглядом, Гарри понял, что все эти два месяца она только изображала злость, а вот сейчас ему стало страшно. А после слов «Чем могу служить, молодой человек?», произнесенных таким голосом, какой обычно был у тети Петуньи, Гарри помимо воли заплакал.

Гарри специально готовили именно к такому вот случаю, но он ничего не мог с собой поделать. Слезы сами лились из глаз. Миссис Кейн всегда должна была приветствовать его «Здравствуйте,