Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

Но не успел Шайн дать доспеху добро, в разговор вмешалась Тарша:

— Хорошо. Будет по вашему.

Спутники отпустили буйволов пастись и разложили вещи рядом с огородом, иначе рогатые бугаи вмиг пожуют всю ботву. Старик скрылся в шалаше и носу оттуда больше не казал. Видимо, посчитал, что его обязанности хозяина на этом закончены. Ни еды, ни воды гостям не предложили, а своих припасов не было.

— Эй, старый! — позвал Исмаил. — У тебя еда-то есть? Или дрова хотя бы…

— Ваши когда мимо шли — все вокруг загадили. Я собрал и за шалашом сложил, должно подсохнуть уже. На растопку самое оно. А из еды только лук. Морковь не поспела, понимаете ли.

— Старый, а если денег дам?

— А сколько дашь?

— Да хоть золотой.

— Ну… за золотой соберу вам харчей из старых запасов.

— Откуда у тебя деньги? — удивился Альберт.

Исмаил выпрямился, покачался из стороны в сторону, странно позвякивая. Затем резко наклонился, подняв забрало, будто в приступе рвоты. На землю упало несколько блестящих монет. Рыцарь взял одну, а остальные закинул в глотку.

— Гоблинские торги. Не пропадать же добру.

При упоминании проклятого игорного дома Тарша погрустнела и опустила плечи. Шайн сидел рядом и страшно хотел утешить подругу, но подавил в себе это желание. Прием в духе «приобнять и погладить по головке» работает только с кисейными имперскими барышнями, страдающими по всякой ерунде. У орчихи такая жалость вызовет лишь отторжение, а то и гнев. Пусть лучше все идет своим чередом. Со временем забудется.

Старик за неимением зубов потыкал монету ножиком. Убедился в подлинности и скрылся за пологом, удовлетворенно хихикая. Вернулся уже с котелком, мешком гречневой крупы и бутылью воды. Нашлись и нормальные дрова, правда, немного — вскипятить кашу жара не хватило.

— Эх вы, — лязгнул рыцарь, сняв шлем и засыпав в панцирь гость горячих угольев. — Сейчас я встану, а ты поддуешь.

Исмаил поднялся и повернулся к Альберту тусклой ржавой задницей.

— Видишь там щелочки небольшие? Дуй.

— Ты издеваешься?

— Нет. Как я по-твоему должен угли раздувать? У меня внутри полно старого пережога, дай немного ветра и разгорится.

Тарша скривилась, но ничего не сказала.

— Это омерзительно.

— Ой, какие мы нежные. Один раз моего командира за жопу укусил скорпион. И знаешь, не до нежностей было, пришлось высасывать. Кстати, оцени, какой я уникальный. У всех ветры наружу, а мне надо внутрь!

Альберт крепко выругался и снял меховой жилет. Поддувало вышло что надо, особенно если быстро махать руками. Не прошло и минуты, а внутри доспеха разгорелась настоящая печка.

— Золото не испортится?

— Нет конечно, жар слишком слабый. Ты что, никогда награбленное не переправлял?

— Не доводилось.

Исмаил поставил котелок на место шлема, а сам шлем положил на колени. Шайн всегда считал, что звук идет именно из забрала, но оказалось, что это не так. Звук шел со всей поверхности брони.

— Орки раньше не ведали ценности золота. Ковали из него всякую ерунду, вроде идолов и статуэток. Пришлось перегонять в слитки, иначе скупщики отказывались брать. Думали, что на орочьих поделках висит проклятие шаманов. Ну не дураки ли, а?

— Да уж, действительно…

— Заканчивайте трепаться, — попросила Тарша, взявшись пальцами за виски. — И думайте, как вора ловить.

— Для начала неплохо бы узнать, кому нужна эта чертова морковка, — буркнул Шайн.

— Ха, известно кому. Саблезубому зайцу.

— Это еще что такое?

— О, друг мой, это истинный хозяин Степи. Здоровая тварь размером с волка. Но выглядит как обычный заяц, только вместо мягкой шерсти — ежиные колючки, меленькие такие. Сядешь — в жизнь не забудешь. Ребята из соседнего полка рассказывали, как этими шкурами орков пытали — те пели на все голоса спустя пару минут.

— А почему саблезубый?

— Ну так Степь же, земля твердая, корнеплоды глубоко сидят, обычными зубами не достанешь. Вот они и приспособились. А зубы, кстати, ни разу не как сабли. Обычной саблей латный доспех хрен пробьешь, а зайцы вот прокусывали.

— Что ж вы за воины, если вас зайцы драли? — фыркнула Тарша.

— Так они хитрые меры нет. Выйдешь ночью в нужник, а на тебя сразу штук пять как прыгнет — и все. Трое ноги раздерут, двое панцирь. Когда дозорные на шум прибегут, зубастых тварей и след простыл. Сразу не едят, понимаете. Ждут, пока похоронят, а потом могилу разрывают. Дьявольские существа.

— Может вас орки убивали, а вам с пьяни всякое мерещилось? — гнула свою линию оскорбленная охотница.

— Вот ночью и увидите, что за орки на огород повадились.

Все разом смолкли, сосредоточившись на своих мыслях. Но было видно, что Тарша и Альберт изрядно озадачены, если не сказать испуганы. Одно дело земляной дракон, другое — неведомая зверушка, с которой придется ночевать под открытым небом.

— А пусть Стрела попробует след взять, — дрогнувшим голосом предложил Шайн. — Вдруг это вовсе не зайцы, а… кто-нибудь другой.

— Ты давай не храбрись, — строго произнес Исмаил. — Врага нужно встречать во всеоружии. О, кажется кашка готова.

Тарша все же приказала питомице исследовать огород. Уставшая с ночной пробежки волчица недовольно поднялась и обошла надел по кругу. Справила нужду прямо на грядку, зарыла добро задними лапами и улеглась обратно.

Альберт предложил выспаться до полуночи, а потом караулить таинственную зверюгу. Исмаил сразу отверг такую мысль. Во-первых, саблезубые зайцы очень осторожные и видят в темноте. Если он один — то просто не сунется на огород, а если много — «наблюдателям» придется плохо. Поэтому надо установить ловушки, а потом спокойно спать. Впрочем, рыцарь и сам побаивался твари — уж слишком ярки были воспоминания об измочаленных доспехах и разодранных кольчугах. А ему, как никак, броня жизненно необходима.

За трапезой долго обсуждали, какую ловушку лучше соорудить. Шайн предложил выкопать глубокую яму, застелить щепами и травой, а сверху набросать моркови. Исмаил отмахнулся — зайцы, по его словам, слишком умные, чтобы попадаться на такую ерунду. Иначе всех бы их давно переловили.

— А что если самострел сделать? — сказала Тарша. — Застопорим лук, протянем бечеву вокруг огорода…

Исмаил зашипел как вскипевший чайник.

— Тоже мне, саблезуба одной стрелой. Его и копьем не каждый забьет, там шкура что броня. Он только свирепее станет, а эти твари мстительные до невозможности.