Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

Внимание же Деркача привлек один из бойцов «Правого сектора». Раз за разом выбегая из передних рядов, он раскручивал над головой цепь с прикрепленным на конце шаром, обрушивая её на щиты и головы спецназовцев.

— Гэрой, справжнiй гэрой! — бормотнул Васыль, выцеливая очередную жертву.

Ею оказался рослый спецназовец с блеснувшей на погоне майорской звездой, сваливший «гэроя» при очередной атаке мастерским ударом дубинки.

— Клятый москаль! — выругался Деркач, плотнее вдавливая глаз в обрезиненный окуляр прицела.

Две пущенные им пули высекли искры из брусчатки, а третья, судя по всему, попала офицеру в плечо, развернув и швырнув того на землю.

— Вiдслужився майор! — смахнул пот со лба стрелок, после чего вставил в приемник «кольта» новую обойму. — Так, Микола, — повернул он голову к Палию, — зараз пэрэносимо вогонь на самооборону. Бiй тих, хто ховаеться за других. То нэ бiйци, а мотлох[97].

— Слухаюсь, пан провiдник, — ловко перезарядил винтовку снайпер.

Теперь стали падать и разбегаться бойцы «Правого сектора». Когда участок площади перед ещё теснее сгруппировавшимся спецназом опустел, за исключением неподвижно лежащих убитых и ползущих в укрытия раненых, Деркач приказал напарнику прекратить огонь, после чего отдал соответствующую команду по рации другим группам.

— Всiм повернутися назад, — завершил связь и отключился.

В штабе его встретил довольный Парубий, сообщив, что получил с Майдана доклад о трех убитых и шести раненых снайперами «Беркута» бойцах самообороны.

— Зараз iх там знiмають захiдни та росiйськi ЗМI. I про усе доведено у посольство США. Вiтаю, чиста робота[98].

Кадры расстрела спецназом сражающегося с кровавым режимом Януковича украинского «народа» облетели земной шар, возбудив правозащитные организации. Лидеры США и ряда европейских стран заявили решительный протест, усмотрев во всем «руку Москвы», вслед за тем стали оговаривать вопрос о вводе на Украину миротворческого контингента.

Одухотворившийся же своим «подвигом» Деркач, обласканный руководством УНА-УНСО, после победы Майдана решил заняться личным обустройством. С первых дней пребывания в столице и до сегодняшнего дня, находясь в гуще революционных событий и готовя переворот, Деркач не имел в Киеве ни жилья, ни отдыха, обретаясь в одной из гостиниц на окраине.

Дельный совет в этом плане ему дал близкий сподвижник «по справi», а теперь широко известный на Украине Музычко — Билый. В дни Майдана Сашко не опускался до сотника, активиста, а тем паче рядового бойца, участвовавших в акциях и схватках с беркутами. Это для героя Чечни и бывшего сидельца, ставшего теперь одним из лидеров УНА-УНСО, было западло, как он любил выражаться. Билый занимался более серьезными делами и нес в массы идеологию бандеровского движения.

Он вламывался с автоматом и ножом на заседания ещё не демонтированных органов прежней власти, демонстрируя их как государственный атрибут, мордовал неугодных прокуроров с чиновниками, а меж делом экспроприировал у буржуев для партии и себя любимого изрядные суммы в валюте, недвижимость и дорогие автомобили.

— Роби як я, — сказал он Деркачу, когда отъезжал в западные области для организации экспорта революции. — У Киiви повно багатих жидiв. Бери любого на цугундер и викидуй на вулицю.

Ну как было не внять столь мудрому совету старшего товарища? И Васыль Деркач принял его к исполнению. Для начала он согласовал все с Парубием (тот не возражал), после чего встретился с несколькими сотниками, окучивавшими центральные районы Киева. Те, испытывая известные у националистов чувства к иудеям, уже знали, где обитают наиболее состоятельные из них, дав пану провiднику адреса и необходимую информацию.

В один из вечеров, прихватив с собой двух вооруженных боевиков — сотника Джуру и Мороза из Ровенской сотни, — Деркач сел в конфискованный у коммунистов черный джип с водителем-активистом, хорошо знавшим Киев, и для начала отправился на Подол, раскинувшийся на берегу Днепра и считавшийся весьма престижным районом столицы.

Миновав Андреевский спуск с древней церковью, автомобиль выехал на улицу Воздвиженка, вдоль которой тянулась череда стилизованных под старину домов с разноцветными крышами, и неспешно покатил меж них. Деркач закрутил головой.

— Так, ось цэй! — поглядев в прихваченную с собой бумажку, бросил он водителю, приказав тому припарковаться у одного — помпезного и с вычурной архитектурой.

В связи с революционными событиями и опасностью для жизни вокруг было безлюдно, не считая бегавшую по улице стаю собак и группу оборванных бомжей, гревшихся в ближайшем сквере у костра, поочередно прикладывавшихся к бутылке.

— Хлопцi йдуть зi мною, а ти чэкаеш нас тут! [99] — буркнул активисту Деркач, открывая дверцу джипа.

При виде вооруженных людей с повязками самообороны на рукавах, бомжи оживились и вразнобой заорали: «Слава Украини!»

— Гэроям слава, — лениво ответили те и, поддернув «коротыши» на плечах, пошагали вслед за провiдником к подъезду дома.

Его фигурная металлическая дверь с сенсорами электронного замка, венчавшегося решеткой домофона, оказалась запертой изнутри, что возмутило Джуру, и сотник стал стучать в неё затыльником автомата.

Вскоре за дверью послышались шаги, чей-то недовольный голос, после чего она чуть приоткрылась.

— Самооборона, пани! — оттеснив в сторону оторопевшую консьержку, первым вошел Мороз, пропуская следовавшее за ним начальство.

— На якому поверсі проживає сім’я Цукерманів? [100] — оглядев просторный холл со стильным лифтом, мраморными ступенями и лепниной на высоком потолке, поинтересовался Деркач у представительной, средних лет женщины.

— На п’ятому, проше пана, — с готовностью ответила она. — Тiльки вони усi з тиждень як драпанули.

— До Израилю? — уточнил Деркач.

— А то ж куди, — ответила саркастически консьержка. — На Святу землю.

— Ключi вони вам не передавали? — нахмурился Деркач.

— Мені ні. Сусідам навпроти. Вони також євреi.

— Чую, тiточко не поважаеш ти жидiв, — подмигнул консьержке Мороз, когда все трое направились к лифту.

— Хай iх чорт поважае! — вернулась та на свое место в закуток и занялась вязанием.

Бесшумный лифт вознес экспроприаторов на нужный этаж и отворил двери. На просторную лестничную площадку с зеркальным окном, оборудованную охранной видеокамерой, выходили две квартиры.

— Оцэ сусiд, — снова взглянул на бумажку провiдник, а Джура нажал сенсор звонка двери слева.

— Тили-бом! — нежно пропело за дверью, и спустя минуту она открылась.

— Прошу вибачення, панове?[101] — вопросительно уставился из проема на гостей средних лет упитанный мужчина с характерной внешностью.

— Я керiвник штабу Майдана, — представился Деркач. — У вас ключі від моєї квартири.

— Зрозумив, — часто закивал толстяк и дрожащим голосом позвал: — Сара!

Когда ключи были переданы, сосед доверительно сообщил, что он ювелир, симпатизирует Майдану и помогает киевской сотне.

— Чим?

— Коштами та амунiцiею.

— Гарно! — похлопал спонсора по плечу сотник. — Будеш допомагати і нам. А тепер іди відпочивай[102].

Через несколько минут, отперев три замка двери