Ученик. Том 1 - Сергей Витальевич Карелин

Затем подошел к сестре, приобнял и вытер слезы.

— Как ты? Не пострадала?

— Нет, все хорошо, — слезливо ответила она, уткнувшись в грудь Захара. — Испугалась только.

— А где твой револьвер? — он осмотрелся. — Я же сунул его тебе в руки.

— Выронила где-то. Тяжеленный он, — всхлипнув, ответила девушка и с благодарностью посмотрела на меня. — Я так и знала, что нам нужно было вместе ехать. Хорошо, что ты подоспел.

— Вы рано выехали, — ответил я, и мы двинулись к дороге.

— Отец торопился. Сказал, что нападают обычно потемну, и хотел быстрее до станции добраться. Кстати, как он? — девушка выжидательно посмотрела на брата.

Захар ничего не ответил, а ускорился, видимо, вспомнив, что отец получил ранение. Мы выбежали на дорогу, обошли повозку и увидели, что на дороге старика уже нет. Он лежал на скамье одной из повозок, одежда на боку была распахнута, и над ним склонился… Ерофей. Я-то думал, что он убежал обратно в Красногорье.

Меланья со слезами бросилась обнимать отца, я же прислушался. Ерофей заговаривал кровь, сочащуюся из раны на боку.

— …остановись, кровь, не капай. Не лейся, не струйся. Как в море волна не бежит без ветра. Как в камне вода не течет, так и ты, кровь, стой на месте…

Трижды произнеся заговор, Ерофей полил рану желтым раствором из собственных запасов и крепко прижал к ранению кусок ткани.

— Вот и все. Теперь заживет — никуда не денется, — с довольным видом сказал лекарь и обратился к братьям Федоровым. — Я свое дело сделал. Извольте расплатиться.

Младший полез за пазуху, вытащил кожаный кошелек и отсчитал несколько новеньких купюр. Ерофей еще раз их пересчитал, с довольным видом спрятал деньги за пазуху и двинулся к нашей повозке. Пепельная и Гнедая стояли как вкопанные и тяжело дышали.

Я помог Захару оттащить тела разбойников на обочину, в то время как второй брат и Меланья остановили трех всадников, направляющихся в Красногорье, и, рассказав о том, что произошло, попросили прислать сюда урядника с людьми. Также они предупредили, что направляются в Иркутск, поэтому, если у представителя власти возникнут вопросы, он всегда может догнать их, ведь повозки двигались довольно медленно.

Младший брат, которого звали Денисом, поблагодарил за помощь и, пожав мне руку, протянул несколько купюр по два рубля. Я сначала хотел отказаться, ведь не за деньги помогал, а потому что по-другому не умею. Не могу пройти мимо чужой боли и несчастья. Однако вспомнив о том, что мне, возможно, придется выживать в одиночку, решил взять деньги. Хрустящие купюры убрал в голенище сапога, чтобы потом куда-нибудь перепрятать, ведь ушлый лекарь наверняка позарится и на них.

Тем временем Ерофей выбрался из повозки, подкатил ко мне и прикрикнул:

— Чего рот разинул? Садись, поехали! И так много времени потратили.

Едва я взобрался на повозку и опустился рядом с лекарем, к нам подошел Захар.

— Лекарь, езжай с нами. Вдруг отцу хуже станет.

Ерофей сделал вид, будто задумался. Но я знал, что будет дальше, поэтому отвернулся от лекаря, чтобы скрыть свое презрение. Я потратил всю энергию на ослепляющую руну, поэтому ничем помочь не мог.

— Вообще-то мы торопимся, но если вы очень просите, то придется раскошелиться. Личный лекарь — это совсем недешево, — деловито произнес Ерофей, сложив руки на груди.

— Сколько? — сухо спросил Захар.

— За день беру пять рублей, — быстро озвучил Ерофей. Наверняка уже заготовил этот ответ.

Я видел, как заходили желваки на скулах Захара. Даже я успел узнать, что это очень большая сумма.

— Не многовато ли? — совладав с эмоциями, спросил Федоров.

— Так я ведь не настаиваю. Это вам надо, а не мне, — развел руками лекарь. — Рана серьезная, сразу говорю. Без заговоров и моих настоек может воспалиться. Тогда и жар поднимется и загноится. Выживет ли ваш батюшка — это только время покажет, — он с сочувствующим видом покачал головой.

— Ладно, получишь ты свои пять рублей, — с раздражением выдохнул Захар, бросил на меня мимолетный взгляд и вернулся к своим повозкам.

Ерофей явно был доволен таким договором. Он даже слез со скамьи и сам подтянул сбрую лошадям, а не меня погнал.

Когда Федоровы немного успокоились и пустились в путь, мы двинулись сразу за ними.

— На кой черт ты в самое пекло бросился? — зло процедил сквозь зубы Ерофей. — На меня чуть беду на навлек. А если бы те негодяи взяли вверх? Они бы не только эту семейку порешили, но и меня.

Он замахнулся, чтобы дать оплеуху, но, встретившись со мной взглядом, стушевался и опустил руку.

— Чего же вы, дядька, не сбежали? Я-то уж думал, что вас и след простыл, — усмехнулся я.

— Я б уехал, да клячи подвели. Одна — в лес, другая — по дрова. Пока с ними возился, все и закончилось.

Теперь ясно. Я уж было подумал, что в нем совесть проснулась, но нет — он себе не изменяет.

По пути мы пару раз останавливались, давая лошадям отдых. От Захара я узнал, что они намеренно не взяли с собой охрану, чтобы не привлекать излишнего внимания, ведь слух о том, что едет обоз с подкреплением, наверняка привлечет крупную шайку. Однако их уловка не удалась, и кто-то донес, что в Красногорье появились Федоровы — известные поставщики пушнины.

— Вы решили осесть в Иркутске? — спросил я у него, когда поили лошадей у небольшой речушки.

— Нет. Дальше двинемся. Хотим до самого Петербурга добраться. В Иркутске основной груз продадим, чтобы через всю страну не тащить. Мы ведь почти все оставили в Жданово. И мать наша там с младшими сестрами. Вот подыщем хороший дом, устроимся и остальных заберем. Только в следующий раз я целый отряд найму, чтобы разбойничьи шайки нас боялись, а не мы их, — горько усмехнулся мужчина. — Вы-то куда двигаетесь?

— В Иркутск. Говорят, город большой — больных много, — пояснил я.

— А ну да, ну да, — он покосился на Ерофея. — Жадный у тебя наставник. Пять рублей за то, что травкой какой-то пару раз рану полил. Жар-то у отца все равно появился. Сначала трясся как осиновый лист, теперь лежит весь в горячке. А лекарь твой только руками разводит. Если бы у нас был выбор…

—