Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

— Рукописи…

Шептали обветренные губы, а задумчивый взгляд подруги скользил по воде, словно она пыталась разгадать какие-то неведомые тайны. Она верила каждому сказанному мною слову. В её глазах отражались, казалось, все её мысли.

А далее мадам Жанна, так же, как и монахиня, до сих пор жившая с нами, стали скрупулёзно вести новые дневники, восстанавливая всё, что было записано просто черновиками и материалами для подготовки к операции.

По сути, это был дневник каждого дня выздоровления роженицы и непосредственно самой операции. С подробным описанием, всех наших действий с того самого момента, как мы стали наблюдать за беременностью приехавшей в княжество сеньоры Адории.

А ещё, впечатлившись моим рассказом, она от меня требовала чертежи всех инструментов, и эскизы внутренних органов женщины и вообще человека.

— Но ведь про инструменты мне всё как раз рассказала сестра Анна, а органы человека, я могу только догадываться… или предполагать. У меня нет достоверных знаний.

— Каталина, я ведь видела всё. Инструменты, вы их немного изменили.

— Только для удобства.

— Дайте мне на время все ваши эскизы. Мы не должны этого скрывать, столько женщин погибает в родах.

Они объединились с сестрой Анной и просили на рисунках подробно показать, что мы делали во время операции. Как рассчитали дозу опиата. И какой должен быть пульс у человека. И как получить раствор для того, чтобы остановить кровь и не обжечь ткани разрезанного человеческого тела чистым спиртом. Те нити, что должны рассосаться сами, как их получить?

Графиню просто накрыло состояние: хочу всё знать! Сестра Анна была не такая требовательная в своих желаниях, но не скрывала, что они готовят с графиней большую энциклопедию для госпиталя:

— Мы спасём стольких женщин, ваша светлость. Надо написать руководство по родовспоможению. А также правила, как питаться беременной женщине и как вести себя правильно, стараясь больше времени проводить на улице, в удобных одеждах. И это руководство, его нужно отдать в типографию в городе, в печать. Делайте рисунок на каждом отдельном листе, Княгиня. Мы подготовим описание. А ещё нужно обязательно разработать руководство в помощь молодым мамам по уходу за детьми.

Глаза горели фанатизмом. И наши женщины с головой погрузились в интересующую их тему.

* * *

Ну и сосед мне достался, я вам скажу, громкоголосый виконт Максимилиан, он просто требовал своё.

И точка.

Что же хочет этот малыш таким ранним утром, когда ещё главный петух синьоры Велии не огласил своим криком окрестности? Громкие вопли этого неугомонного мальчишки ранним утром мне казались весьма раздражающим фактором. Просто до дрожи в коленях; от постоянного недосыпа.

— Стоит помнить, что это только маленький человечек, который начинает познавать мир и пользоваться своим голосом. Вместо того чтобы сдерживать его, Каталина, давай постараемся услышать и понять потребности этого сеньора.

Монотонно шептала я себе, отправляясь на соседскую половину, восторгаясь предрассветной тишиной, которая должна была быть действительно ТИШИНОЙ!

Увидала, что беспокойный парень, которому был уже третий месяц, поднял на уши своих драгоценных родителей. В кроватку он не хотел ложиться, закатывая истерику и выгибаясь на руках взволнованного отца. Все всполошились и носятся с ним, няни нет, а сеньор Рикардо весь на нервах, говорит, что ребёнок, вероятно, болен. Адория необыкновенно бледная и растерянная, совсем уже собралась бежать за Жанной.

Я взяла Макса на руки, пелёнки сухие, температура в норме. Положила на кровать, распеленала тугие путы. Ручки мальчика посинели. Счастливая улыбка озарила его личико. Туго, слишком туго. Поднесла маме, положила осторожно на кровать дитя и попросила лёжа дать ему грудь. Делала всё будто в полудрёме. О, процесс пошёл. А затем ребёнок заснул, в развёрнутых пелёнках раскинув ножки и ручки в виде маленькой звёздочки.

— Он не будет спать крепко завёрнутым, — сказала я сонным голосом, слегка прикрывая мальчика. А про себя подумала, что у меня сын был таким. Там в прошлом.

— И один в детской, он тоже спать не будет. Решайте, что делать. Завтра ему сошьём специальный костюм для сна и бортики, чтобы не упал с кровати. Адория, смотри, если кормишь ночью, лёжа, не засни, а то можешь задавить ребёнка. Или надо сделать другую кровать для малыша и придвинуть близко к маме. В общем, способов много, но ребёнок хочет родительского тепла и контакта. Он будет спать только рядом с кем-то из родителей, или с обоими сразу.

Виконты удивлённо разглядывали сына. Как же поздно они стали родителями, их неуверенные взгляды говорили сами за себя.

— Всё решим завтра, спокойной ночи, Максик уже спит, обложите пока его подушками со всех сторон.

— Максик?

Засыпая уже в своей кровати, мысленно видела фигуры, застывшие над спящим сыном.

* * *

Несколько месяцев спустя

Я полюбила рассветы на этом побережье, ещё бы чашечку кофе, и было бы просто прекрасно. Такова природа человека — всегда чего-то не хватает. Мы никогда не насытимся полностью, всегда ощущая дефицит чего-то важного. Это могут быть материальные вещи, события или эмоции. И даже когда мы думаем, что достигли счастья и удовлетворения, вскоре появляется новый желанный объект нашего вожделения.

«— И так всё хорошо, а вам ещё и кофе в постель госпожа Княгиня».

Мысли летели вдаль и возвращались. Ветерок легко и нежно касался волос, как будто поглаживал меня, тихий шёпот волн окутывал негой.

Прищуренный взгляд, романтика:

— Белеет парус одинокий…

Как тонко подмечено, и у нас тоже что-то белеет на горизонте. Рассеянное сознание отстранённо следило за действительностью.

— Действительно, белеет, что это?

Дремота и релакс слетели в одно мгновение.

Стоя на террасе и смотря вдаль, я увидела парус на линии горизонта. Он самым непостижимым образом увеличивался в размерах. Первый раз за практически полгода, что живём на вилле, я увидела, судно, которое направлялось в нашу сторону. Сомнений не было!

Эта каравелла, а, возможно, и целый галеон, шёл прямо к острову. Тревога стала заполнять сознания. Я побежала в часовню, наверх по лестнице со сколами на ступенях. Ещё выше! В руках оказался покачивающийся от ветра канат. Ударила в колокол!

Звонил он редко, молились мы, тихо уходя в себя, а тут в предрассветной тишине раздался звон, вселяющий в душу тревогу. Отгоняя все сомнения и инерцию ночи. Он искажал знакомые контуры реальности, превращая их в неразличимую мозаику звуков и эмоций. Не было силы, способной устоять перед его магнетической силой, перед его призывом действовать.