Непокорная истинная для ректора-дракона - Мелина Боярова

— Горшков у меня нет, канализация работает исправно, — парировал он с невыносимым спокойствием. — А вот беспорядок меня раздражает. Твои обязанности: уборка моих покоев, уход за гардеробом, подача еды. И самое главное — ты всегда будешь у меня на виду.

— Я не согласна! — скрестила руки на груди, забыв, что сижу в одном одеяле.

Рейнар наклонился так низко, что его дыхание обожгло мне щеку. В его глазах плясали бесенята.

— А тебя никто не спрашивает, радость моя. Это не предложение. Это приказ ректора. Либо ты моя служанка и находишься под моей личной защитой круглосуточно, либо я снимаю с тебя браслет и отправляю в общежитие на общих основаниях. Без права доступа в башню. Выбирай.

Глава 21

Я вспомнила лицо Ториана. Вспомнила липкий ужас беспомощности. Вспомнила ментальный хлыст Барласа. Если я выйду отсюда без защиты Дракса, меня уничтожат в первый же день. Или «элита», или мой собственный дар.

Он загнал меня в угол. И он прекрасно это понимал.

— Вы тиран, — выплюнула я ему в лицо. — Деспот и шантажист.

— А еще твой ректор, — самодовольно добавил он, выпрямляясь. — И твой хозяин. Привыкай, Тайлис. Завтра утром приступаешь к обязанностям. Галт выдаст тебе список дел и подробные инструкции.

Я скрипела зубами от бессильной ярости. Мыть полы в его спальне? Стирать рубашки? Видеть каждое утро? Это пытка! Изощренная, унизительная пытка.

— И еще одно, — он уже направился к двери, но остановился на пороге. — Насчет купальни. Ты больше не бегаешь по лестницам в общежитие. Это слишком опасно, как мы выяснили.

— И где мне мыться? — буркнула я. — В бочке во дворе?

Рейнар медленно обернулся. На его губах играла та самая ухмылка, от которой у меня подгибались колени — смесь порока и обещания.

— Здесь, — он кивнул на дверь своей ванной комнаты. — Можешь пользоваться моей купальней. В мое отсутствие, разумеется.

Я выдохнула с облегчением, но тут же поперхнулась воздухом от следующей фразы.

— Или вместе со мной, — его голос сделался бархатным, обволакивающим. — Я не буду возражать против твоей компании, — его взгляд скользнул по моему оголенному плечу и дальше, раздевая и...

— Да пошли вы! — я швырнула в него подушкой.

Рейнар поймал ее одной рукой, даже не дрогнув, и кинул на кресло. Рассмеялся — тихо, раскатисто, довольный произведенным эффектом.

— Спокойной ночи, служанка. Марш к себе.

Я пулей вылетела из его спальни, прижимая к груди свои лохмотья. Захлопнула дверь кельи, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Меня трясло — то ли от пережитого ужаса, то ли от ярости, то ли от странного электричества, которое все еще гудело в кончиках пальцев после его прикосновений.

Служанка.

Он сделал меня прислугой. Унизил. Привязал к себе еще крепче.

Но он спас меня. Пришел за мной в тот ад, разнес стены, чтобы вытащить меня. А после обрабатывал мои раны с нежностью, которой я не ожидала от такого чудовища.

Я посмотрела на свою руку. Золотой браслет тускло мерцал в темноте. Теперь это не просто кандалы. Это поводок. И самое страшное — я начинала понимать, что мне нравится чувствовать его натяжение.

«Дура, — сказала сама себе, вытирая злые слезы. — Какая же ты дура, Наташа. Влюбиться в своего тюремщика — это классика жанра. Стокгольмский синдром во всей красе».

Но когда легла в кровать и закрыла глаза, то отчего-то вспомнила не оскаленную морду зверя, а его странный шрам. И мне безумно хотелось к нему прикоснуться. Не чтобы исцелить — куда мне, неудачнице, — а просто чтобы он не был с этой болью один на один.

Ночь прошла в бреду. Мне снились кошмары: Ториан с лицом дяди Актона, тянущий ко мне руки; горящие глаза монстра; бесконечные коридоры, которые сжимались, пытаясь раздавить меня.

Я проснулась от того, что наглый солнечный луч бил прямо в глаза. Тело затекло, ссадины ныли, но острая боль ушла. Лечение Рейнара принесло свои плоды.

В животе заурчало, напоминая, что ужин я пропустила. А еще мне срочно нужно было в ванную.

Я накинула домашнее платье из тех, что доставили от мадам Лорьен. Великоватое, но довольно скромное, скрывающее все, что необходимо скрыть. Прихватив с собой полотенце и мыло, осторожно выглянула в коридор.

Тишина. Дверь в покои ректора приоткрыта. Значит, ушел? Наверное, он уже на утреннем обходе или муштрует старшекурсников на плацу.

На цыпочках я прокралась к заветной двери купальни. Сердце замирало от каждого шороха. Толкнула дверь, шагнула внутрь и застыла, окаменев.

Рейнар был там.

Он стоял перед зеркалом, сбривая щетину опасной бритвой. Из одежды на нем одни только черные брюки, сидящие опасно низко на бедрах. И больше ничего.

В утреннем свете, льющемся из высокого окна, он выглядел как ожившая статуя древнего бога войны. Мощная спина, рельефные мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении руки. И шрамы. Много шрамов, которые при дневном свете казались серебряными узорами на бронзе.

Я пискнула и попыталась отступить назад, но запуталась в длинном подоле платья.

Рейнар встретился со мной взглядом через отражение в зеркале. Он не дернулся, не прикрылся. Просто медленно провел лезвием по подбородку, очищая кожу от пены, и подмигнул.

— Доброе утро, Тайлис. Я как раз собирался принять душ. Спинку потрешь?

Воздух в купальне моментально сгустился, сделавшись вязким и горячим, словно перед грозой. Мои щеки вспыхнули так, будто кто-то плеснул на них кипятком, а рот сам собой открылся в беззвучном возмущении.

Наглость этого бессовестного монстра переходила все мыслимые и немыслимые границы! Он стоял передо мной — властный, полуобнаженный, сияющий своей невероятной, почти божественной красотой, и предлагал мне «потереть спинку»? После всего, что случилось вчера?

Ни за что!

Я судорожно одернула пальцами платье, чувствуя себя до ужаса уязвимой без нижнего белья. Взгляд предательски скользнул по его широкой груди, по дорожке волос, уходящей под низко сидящие на бедрах брюки, и я с силой зажмурилась, прогоняя наваждение.

Нет, он, конечно, хорош собой, этого не отнять — словно ожившая статуя античного бога, высеченная из мрамора и наполненная огнем, но его характер сводил на нет все физические достоинства.

— Размечтались! — рявкнула я, распахивая глаза и стараясь смотреть исключительно в его наглое лицо, а не на рельефный торс. — У вас что, руки