Непокорная истинная для ректора-дракона - Мелина Боярова

Глава 22

Рейнар хмыкнул, ничуть не обидевшись. Он отложил опасную бритву на мраморную полку, ополоснул лицо водой и повернулся ко мне всем корпусом. Капли воды стекали по его шее, блестели на ключицах, путаясь в волосках на груди. От него пахло дорогим мылом, свежестью и тем самым неповторимым запахом озона, который, кажется, пропитал его насквозь.

— Какая ты злая с утра, — протянул он с ленивой усмешкой, вытирая лицо полотенцем. — А я ведь просто проявил вежливость. Предложил тебе, так сказать, доступ к телу. Другие бы убили за такую возможность.

— Я не другие! — выпалила я, пятясь к двери. — И мне ваш доступ даром не нужен! Я пришла умыться. Думала, вас здесь нет.

— Это мои покои, Тайлис, — напомнил он, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — Я здесь есть всегда, когда не занят делами академии. Раз уж ты тоже здесь и так категорически отказываешься от водных процедур в моей компании... — он швырнул полотенце в корзину для белья с такой точностью, будто всю жизнь играл в баскетбол. — То приступай к своим прямым обязанностям.

Я замерла, вцепившись в дверной косяк.

— К каким еще обязанностям?

— К уборке, радость моя, — Рейнар прошел мимо меня в спальню, обдав волной жара. — Пока я буду на утреннем построении, ты приведешь мои комнаты в жилой вид. Разберешь свитки, разложишь одежду в шкафу, грязные вещи отправишь в стирку, вычистишь камин. И, ради всего святого, не спали башню, пока будешь вытирать пыль.

Я выскочила за ним следом, едва не навернувшись, наступив на край своего платья.

— Постойте! Какая уборка? У меня занятия! — возмутилась я, указывая на окно, где уже разгорался день. — У меня первая пара — «Теория магических потоков»! Если я опоздаю, магистр Ренс меня живьем съест!

Рейнар остановился посреди спальни, которая при дневном свете выглядела как поле битвы после нашествия варваров. Не обращая на меня внимания, принялся одеваться, натягивая свежую рубашку. Я гулко сглотнула, наблюдая за этим простым и в то же время интимным процессом.

— Учеба никуда не денется, — бросил он, застегивая манжеты. — Твое расписание скорректировано. Галт передаст новый график. Практические занятия в приоритете, теорию будешь зубрить по вечерам. А сейчас твоя задача — навести порядок в моих покоях. Я не могу жить в хлеву.

— В хлеву?! — я обвела взглядом комнату. — Вы сами же и устроили этот свинарник! Почему я должна убирать за взрослым мужчиной, который не может донести носки до корзины?

— Потому что ты — моя служанка, — он повернулся, и его глаза сверкнули холодным серебром. — И потому что ты живешь здесь на моем содержании. Не нравится? Дверь открыта. Можешь идти в общежитие. Думаю, Ториан и его друзья, те, что выжили, будут рады тебя видеть.

Удар ниже пояса.

Он знал, что я не уйду. Знал, что без его защиты я — труп. И бессовестно этим пользовался.

— А завтрак? — спросила я угрюмо, понимая, что спор проигран. Желудок предательски заурчал, подтверждая мои слова. — Столовая работает по часам. Если я займусь уборкой, то останусь голодной.

Рейнар уже накинул камзол и проверял бумаги на столе.

— Проблема сытости прислуги — дело рук самой прислуги, — равнодушно бросил он. — Найдешь что-нибудь. В кладовой есть запасы. И не вздумай выходить из башни, пока не закончишь. Вернусь скоро — проверю.

Он подошел ко мне вплотную. Так близко, что мне пришлось задрать голову.

— И оденься во что-то более подобающее, — добавил он тише, и в глазах на мгновение вспыхнуло что-то темное, голодное. — Хотя розовое тебе идет. Но я предпочитаю, чтобы моя служанка не отвлекала меня от дел своим видом.

Прежде чем я успела придумать язвительный ответ, он развернулся и вышел. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, и я услышала, как сработал магический замок.

Вот гад!

Я осталась одна посреди огромной, роскошной и невероятно грязной спальни. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и завыванием ветра за окном. Голод скрутил желудок спазмом, но злость оказалась сильнее.

— «Приведи в жилой вид», — передразнила я его тон, пиная валяющуюся на полу подушку. — «Я не могу жить в хлеву». А кто этот хлев устроил, драконья твоя морда?

Оглядевшись, я поняла, что масштаб катастрофы я недооценила. Вчера я, вообще, мало обратила внимание на обстановку. Но сейчас, при солнечном свете, она выглядела так, будто здесь взорвалась библиотека, скрещенная с гардеробной.

Повсюду валялись свитки — некоторые свернутые, некоторые раскрытые и придавленные тяжелыми предметами вроде кинжалов или кусков необработанной руды. Одежда была разбросана ровным слоем: рубашки, брюки, какие-то ремни, мантии. На ковре виднелись следы сажи и копоти — видимо, последствия его частичных трансформаций или неудачных экспериментов. На каминной полке стояли пустые бокалы с засохшими остатками напитков.

Я тяжело вздохнула и принялась за дело. Выбора мне не оставили.

Сначала я собрала одежду. Рубашки Рейнара из плотной дорогой ткани пахли дымом, ветром и мужским парфюмом. Странное чувство охватило меня, когда я поднимала их с пола.

У меня в руках находились вещи, которые касались его кожи. Я видела прорехи на ткани, следы крови на некоторых манжетах, которые он небрежно затирал магией.

Ректор не просто тиран, а еще и воин. И, судя по всему, воюет он часто.

Разбирая бумаги на столе, я старалась не вчитываться в текст. Придерживалась принципа: меньше знаешь — крепче спишь. Но некоторые заголовки все же бросались в глаза: «Отчет о нестабильности барьера», «Список погибших за квартал», «Запрос на увеличение поставок успокоительного».

Я смахнула пыль со стола, собрала огарки свечей и перешла к дальнему углу, где на специальной подставке, обитой бархатом, лежала куча каких-то артефактов. Кольца, амулеты, странные геометрические фигуры из металла и камня покрывал толстый слой пыли.

— Ну и свинья же ты, лорд Дракс, — пробурчала я, проводя тряпкой по полке. — У тебя тут музей или свалка?

Рукой я случайно задела небольшой, ограненный кристалл фиолетового цвета, лежащий на краю. Он покачнулся и упал бы, если бы я рефлекторно не поймала его.

Лучше бы он упал.

Стоило моим пальцам сомкнуться на камне, как он вспыхнул ослепительным светом. Комнату наполнил самый настоящий вой. Пронзительный и высокий, похожий на пение