Злато Светозара - Аисс Виал

— Любопытство! Ищу ответ на вопрос: правда ли то, что достославный Марун победителей над собой в ристалищах чествует на пиру?

Не ожидал Марунушка, что всеобщим смехом вознаградиться за удовлетворение своего же любопытства.

— Однако, силён дерзить! — тяжко дыша, подметил здешний князь. — Скажи-ка, а неинтересен ли тебе будет ответ на вопрос: что делает достославный Марун над телами поверженных им в тех же ристалищах?

Сызнова хохот.

Хохот хохотом, а пот с обоих противников уж градом льётся!

Так бес любомудрия ещё немного позабавился с обоими князьями, да покликал иного — беса-кровопийцу. Он скучать не любит, подставил подножку Гордеюшке и давай хихикать, руки потирать. Сейчас чтой-то будет!

И принёс же беду чертяка! Гордеюшка нáземь, а меч Маруна прокáзить — в левое плечо угодил остриём!

Токмо Гордей, вроде как, и ждал сего несчастия… боль с достойной потугой сглотнул, извернулся и, покуда северянин оружия окровавленного хватился, к горлу явойному[5] меч свой и приставил.

«Ах!» — последнее, громкое прокатилось по устам самовидцев[6] .

Зачесали черти затылки от такой расправы. И хамыльк в ближайший коловорот[7] озёрный воду мутить.

А вот дружинники Маруна спохватились, за свои мечи вцепились, намереваясь утихомирить храбреца-наглеца.

Марун властно поднял руку, мол, не вмешиваться никому.

— Величать-то как богатыря, от руки коего придётся мне пасть в чéстном бою?

— Гордей Спасовский!.. дарует тебе жизнь и просит дружбы твоей! За дерзость эдакую пред людом твоим и ты меня прости!

И Гордей, бросив сперва своё оружие к ногам, дружески поклонился пред Маруном. Правой рукой он поспешил зажать кровоточащую рану свою.

А этот самый люд молчал, затаив дыхание. Что ж ответит Марун? Эвон! Из рода Милорадовичей оказался богатырь!

Казалось, вечность прошла, покуда князь северян опять любомудрием потешил:

— Эк! Из Милорадовичей, стало быть! Гм! Не признал!.. Ну, как говорят: «Судьба веселью не помеха!». Кто возразит, что вместо того, чтобы голову ломать, как от праха поверженного избавиться, лучше ладную ендовý вина запрокинуть во честнóм-таки пиру?

Марун коснулся здорового плеча Гордея и с радушием добавил:

— Позабавил, друг! Ай да позабавил! Пойдём! Гостем будешь, сосед! Рану твою прижжём… о надобностях поговорим! Чай, они привели тебя ко мне⁉

— Они! Будь они неладны!

И отправились князья довольные к знатному терему северян.

Повезло Гордею завязать так скоро дружбу с владыкой северской земли. Марун, казалось, презабавным дядькой был. Опрокинуться на спину Гордею не дал — целителей лучших созвал. Лучшим пойлом и яствами стряпух-северянок закормил. Горем-гореваньицем да маетой гостя любезного преисполнился, как и обещал.

Пять дён заполóшных минуло и, благодаря умению Гордея с лёгкостью покорять умы, пособничеством во благо мира князья-соседи навек заручились.

Да кручин в головушке Гордеюшки немало залегло. Теперича С ЭТОЙ бы сладить: как до Идана добраться, счёты с ним свести?

Марун испробовал дельный совет дать:

— Найди слабое место стервятника! И выкури из Спасово шаромыжника да подлеца!

Легко сказать, да трудно сделать!

Знал Гордеюшка о бытии тайной зазнобы Безродного и о дитяти их малом. Эк! И для эдакого шельмеца обожатель завсегда найдётся! Да что ж он, Гордей, сам извергом прослыть готов, ради душонки паршивой⁈

«Нету! Я душегуба лучше голыми руками!..»

По выражению лица Гордея понял Марун, что маху дал — и оплох выправлять:

— Тогда вот что учиним!

[1] ВЫ́ШНИЙ , — яя , — ее . 1. Устар. и трад.-поэт. Одно из значений: высочайший.[2] О́БЩНИК , -а, м. устар. Участник, соучастник; сотрудник, товарищ в работе; одномышленник, одного согласу, веры, убеждений и пр. Общник ученого братства, член, сотрудник (по словарю В. Даля).[3] ИЗГНА́НЕЦ Устар. То же, что ИЗГНА́ННИК , -а, м. Тот, кто находится в изгнании (по словарю В. Даля).[4] ПИРО’ЖНИЦА , ы, ж. Женск . к пирожник. Устар. Тот, кто печет или продает пироги́.[5] ЯВО́ЙНЫЙ . То же, что ЕВО́ЙНЫЙ , ЕВО́НЫЙ. диал . Его, ему принадлежащий (по словарю В. Даля).[6] САМОВИ’ДЕЦ устар . очевидец .[7] КОЛОВОРО́Т , -а, м. То же, что ВОДОВОРО́Т .

Глава 12 Промысел Божий

Глава 12 Промысел Божий

Кабы не Бог, кто бы нам помог?

Пословица

— Чего мнешься, Идан? Говори! Егда есть что! — проявил недовольство Огнеслав за трапезой с Властелиною.

— Посланца Марун жаловал[1] …

— Дак чего медлишь⁈ Никак вести о Гордее-братушке пожаловали к нам!

— Глаз на глаз приказ у него толковать с тобою! — проблеял Безродный.

— В сенни́цу челобитчиков гостя незваного! Прости, Властелинушка! Кровь зовёт!

И Властелинушке, и Безродному осталось лишь локти грызть. Ведь ныне тайн от них обоих Огнеслав Милорадович, к их вящей радости, не хранил.

Нешто снова суждено Гордею верх над ними взять⁈

Но если у Властушки не хватило то ли умишки, то ли духу, то ли бесстыдства подслушивать молву княжью с гостем, то у Идана в эдаком деле срамном такой оказии не сыскалось. Ухо к стеночке надобной сенни́цы приставил, оком дырочку в ея всё напрасно буравит, ан и так славно внемлет:

— Огнеслав Милорадович, шлёт поклон тебе Марун наш славный! Здравия тебе желает и долгих лет жизни!

— И ему не хворать! Неужто дорогу такую проделал, чтоб сим похвастать?

— Марун иной отповеди ждёт от тебя, князь! — с укором изрёк гонец. — Ибо брата твоего, Гордея Милорадовича, уберег он от смерти верной!

— Да кто ж ему её желал на земле-то своей? Никак полонили сперва соплеменники твои братку?

— Гордей Милорадович при встрече подтвердит неразумие слов твоих, княже!

— Отчего ж я вижу днесь тебя, а не брата своего?

— Ранен брат ваш! Тяжко ранен! Одначе мыслит трезво! Посему прошение имеет к вам — прислать за ним человека верного, самого верного вам, с благодарственными дарами избавителю своему! И держать сие в тайне строжайшей, покуда изменника не сыскали!

— Как заверишь истину слов своих?

— Грамотку имею от Гордея Милорадовича.

И гонец извлёк из своей схованки послание Гордея.

Огнеслав очёсами не поленился удостовериться, что рука брата начертала сие письмена.

Так и есть, Гордей весть шлёт!

Жадно пробежал взором по врученной грамотке и пытать:

— Ещё кому послания от него имеешь⁈

— Не велено. Ан поклон земной шлёт матушке-княгине Вышенеге. Дозволь, князь, кланяться княгине.

— Не время! Горюет Вышенега в Ненаглядово, вестей о братке ждет… Пошлю я ей голубя посыльного, всенепременно! Разгоню гореваньеце! А ты… Как бишь звать тебя, величать⁈

— Митяй Скороход,