Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

вывода Советским Союзом на орбиту куска металла размером с надувной мяч, который получил название «Спутник-1». В 1958 г. США запустили спутник SCORE (орбитальный ретранслятор спутниковой связи), который передавал единственное сообщение: голос президента Дуайта Эйзенхауэра с пожеланиями мира Земле и всем людям доброй воли{192}, {193}. В 1960-х гг. принадлежащие компании American Telephone and Telegraph (AT&T) «Лаборатории Белла» (Bell Labs) совместно с NASA усовершенствовали эту технологию, и в результате на свет появилось одно из важнейших изобретений в современной истории: обеспечивающий двустороннюю связь спутник, который мог двигаться по синхронной орбите относительно фиксированной точки на поверхности Земли. Такие спутники позволили создать эфирное телевидение, ускорили начало полетов в космос, предоставили всем нам доступ к GPS и привели к появлению мобильных телефонов, без которых мы уже не представляем свою жизнь. Изобретенный Беллом «говорящий телефон», некогда высмеиваемый как слишком диковинное для применения в повседневной жизни устройство, превратилось в голиафа индустрии связи, стоимость которого сегодня составляет 1,7 трлн долларов{194}.

Сам телефон и поддерживающие его сети, появившиеся благодаря его изобретению, сыграли определяющую роль в развитии практически всех видов бизнеса и сфер жизни общества, в том числе еще одной невероятной исследовательской работы, опубликованной в 1962 г. Сотрудник Массачусетского технологического института Дж. Ликлайдер, который также работал в Агентстве перспективных оборонных исследовательских проектов при Министерстве обороны США (ARPA), подробно изложил гипотезу настолько неправдоподобную, что первые читатели приняли ее за шутку. Возможно, дело было в названии. Ликлайдер предложил концепцию «галактической сети» компьютеров, которые могут общаться друг с другом{195}. Статья вышла в разгар холодной войны, и Ликлайдер объяснял, что его концепция сети обеспечит коммуникацию между государственными ведомствами, даже если СССР разрушит систему телефонной связи. (После запуска советского спутника возникли опасения, что технический потенциал СССР способен нанести ущерб США.) Чтобы проверить идею Ликлайдера, в 1969 г. Министерство обороны создало экспериментальную сеть ARPANET, установив связь между компьютерами Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и Стэнфорде. Профессор Калифорнийского университета попытался отправить своим коллегам в Северной Калифорнии простое слово login, однако после буквы "o" система дала сбой. Таким образом, первой трансляцией через интернет стало неудавшееся, к сожалению, сообщение из двух букв – lo{196}.

Тем не менее к концу 1970-х гг. специалист в сфере компьютерных технологий Винтон Серф разработал порядок (или контрольный протокол) управления передачей данных, служащий своего рода виртуальным рукопожатием удаленных компьютеров и позволяющий передавать информацию в обе стороны{197}. Это достижение стало предпосылкой к появлению в 1991 г. инновации от Тима Бернерса-Ли, создавшего Всемирную паутину, в которой отправлять и получать информацию мог бы любой житель планеты{198}. В 1992 г. группа студентов Иллинойсского университета представила веб-браузер Mosaic – более удобный способ поиска информации в зарождающейся Сети{199}. В нем пользователи не ограничивались простым текстовым интерфейсом, навыков программирования тоже не требовалось. Перед ними были картинки и простые в использовании ссылки для перехода на другие веб-страницы. Затем появились коммерческий интернет и бесчисленные компании: веб-серверы, поставщики услуг электронной почты, новые сети, такие как Compuserve и America Online, поисковые системы и Google, электронная коммерция и Amazon. А социальные сети – излюбленное место для грубых перепалок – составляют лишь мизерный сегмент того, что существует в мировой паутине, хотя при упоминании слова «интернет» в воображении большинства людей возникают именно такие сайты. Интернет – это невидимая инфраструктура, на которой держатся практически все компоненты современной жизни: от систем начисления заработной платы до городских служб, медицинской документации, школьных тестов и цепочек поставок в продуктовые магазины.

Ряд ведущих экономистов, включая Остана Гулсби, Питера Кленоу и Эрика Бринолфссона, пытались рассчитать созданную интернетом стоимость{200}. Все они пришли к одинаковым выводам: любое исследование будет неполноценным, поскольку интернет сейчас является универсальной технологией, такой же как электричество. Если общество лишить электричества, это повлечет за собой экономические последствия в виде катастрофического снижения производительности, доходов и нашей способности создавать товары и оказывать услуги.

Синтетическая биология сейчас находится на том же этапе развития, что и «говорящий телефон» в Чикеринг-холле. Она существует. Она работает. Но обширные сети обеспечивающих поддержку ее и связанных с ней предприятий, компаний и второстепенных игроков еще только предстоит создать. Когда-нибудь мы придем к тому, что синтетическая биология будет считаться универсальной технологией. Как и в случае с телефоном и интернетом, ценность синтетической биологии для общества выйдет далеко за те рамки, которые мы сегодня можем себе представить. Но первые показатели у нас уже есть: в январе 2020 г. национальные академии наук, инженерного дела и медицины опубликовали исчерпывающее исследование, в котором доля биоэкономики в ВВП США оценивается в 5 %, что составляет более 950 млрд долларов{201}. (Это было еще до начала пандемии COVID-19 и до прогресса в области синтетической биологии, достигнутого такими компаниями, как Moderna, что в основном является закономерным следствием.) В исследовании McKinsey, проведенном в мае 2020 г., проанализировано влияние на мировую экономику 400 новаторских разработок, относящихся к синтетической биологии и находящихся на стадии подготовки, и определено, что за период с настоящего времени и до 2040 г. эти новшества могут в среднем ежегодно давать 4 трлн долларов дохода{202}. И в такой сумме не учтены все косвенные финансовые эффекты от смежных предприятий, услуг и продуктов, которые неизбежно появятся при становлении отрасли.

Развитие этих косвенных эффектов и есть то, что сегодня называют сетью создания стоимости. Концепция была выдвинута в 1997 г. профессором Гарвардского университета Клейтоном Кристенсеном в замечательной книге «Дилемма новатора» (The Innovator's Dilemma). В широком смысле сеть создания стоимости – это здоровая экосистема компаний, совместные усилия которых ведут к созданию продуктов и услуг, привлекательных для потребителей. Если взять лишь небольшой срез интернета – интернет вещей, – то сеть создания стоимости включает в себя программное обеспечение, платформы, интерфейсы, возможности подключения и взаимодействия, обеспечение безопасности, сельское хозяйство, здравоохранение, транспортные средства, цепочки поставок, робототехнику, заводскую портативную электронику и десятки подвидов бизнеса, в рамках которых существуют сотни стартапов и авторитетных компаний, работающих над оптимизацией взаимодействия сетевых устройств, чтобы сделать жизнь обычных людей проще и комфортней.

Сеть создания стоимости синтетической биологии только начинает формироваться. Несмотря на то что реакция этого сектора на COVID-19 ускорила рост, пока в каждом его сегменте всего по нескольку игроков. Но ситуация быстро меняется. В 2020 г. инвесторы вложили в стартапы синтетической биологии 8 млрд долларов{203}. Этот объем финансирования не особо впечатляет, если учесть, что оценка компании Bytedance, создателя TikTok, в начале 2021 г.{204} приближалась к цифре 400 млрд долларов, однако ежегодно, начиная с 2018 г., темпы роста инвестиций в синтетическую биологию удваивались. Сейчас существуют биржевые инвестиционные фонды (ETF), полностью состоящие из акций биотехнологических компаний. Всего несколько лет назад таких фондов не было. В октябре 2020 г. BlackRock, компания-тяжеловес в сфере управления инвестициями, инициировала ETF для синтетической биологии, последовав примеру ARK Capital Management и Franklin Templeton, чьи ETF показали лучше результаты, чем ожидалось. В 2019 г. ARK получила 44 % прибыли от инвестиций, а в 2020 г. – ошеломляющие 210 %. Медианный размер сделок при первом публичном предложении акций компаний синтетической биологии также растет: в 2020 г. в среднем первое публичное предложение оценивалось в два раза выше, чем в 2019-м{205}.

Все это обеспечивает работой существующие компании, поддерживающие инфраструктуру биоэкономики: производителей оборудования, выпускающих синтезирующие машины, роботов и сборочные устройства; продавцов ДНК, ферментов, белков и клеток. А также фирмы, разрабатывающие специализированное программное обеспечение – Photoshop, например, но для применения в сфере биологии.

Всем этим компаниям требуется быстрое подключение к интернету, автоматизация и облачная среда, не говоря уже о зашифрованных сетях, надежных сервисах и управлении базами данных. Между тем многие из старых инструментов биотехнологии просто недостаточно хороши для высокоточного технического проектирования, необходимого для современной синтетической биологии. Однако, как вы сейчас увидите, технологии и инструменты, формирующие биоэкономику,