Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры - Риан Риш

рукой. Палач вдруг спрыгнул с эшафота и рыбкой нырнул в толпу. Стражники, державшие меня, застыли манекенами. Я почувствовал свободу. Руки разжались. Коршун, мгновенно оценив ситуацию (реакция у него все-таки бешеная), вскочил, отвесил шутовской поклон обалдевшей публике и рванул к Эа.

— Тот артефакт! — крикнул он на бегу. — Ты его использовал?

— Мне он незачем, у меня своя сила, — ответил маг, забираясь на костлявую спину коня.

— Отдашь?

— Не сейчас и не здесь, — Эа покачал головой. — Залезай.

Коршун не стал ждать второго приглашения. Он запрыгнул на круп лошади позади мага. Конь, который выглядел так, будто рассыплется от дуновения ветра, вдруг рванул с места с грацией гоночного болида. Они пронеслись сквозь расступающуюся толпу.

Я стоял, хлопая глазами.

— Э! — заорал я, приходя в себя. — А я⁈

Я рванул следом, расталкивая оцепеневших горожан.

— Стойте! Стойте, гады! Меня забыли!!!

Эа чуть обернулся, глядя на бегущего меня.

— Твой друг? — спросил он.

— Не-а, — донеслось до меня веселое вранье Коршуна. — Впервые вижу! Скачи быстрее, а то догонит еще!

Конь ускорился, поднимая пыль, а я бежал за ними, задыхаясь и проклиная всех магов, воров и коней этого чокнутого мира.

Глава 21

Пыль, поднятая копытами призрачной клячи, медленно оседала на брусчатку, поскрипывая на зубах. Я стоял посреди эшафота, вытянув руку в сторону удаляющегося облака, в котором только что растворился мой единственный билет домой, и чувствовал себя, мягко говоря, идиотом.

— Э! — еще раз крикнул я в пустоту, надеясь, что у совести Коршуна есть функция «возврат бумеранга». — А я⁈ Вы меня забыли!!!

Тишина. Только ветер гонял по площади обрывки какой-то бумаги и чью-то потерянную в толкучке шапку.

Нет, ну каков гад, а? «Еще увидимся», — сказал он! Увиделись, блин. Помахал ручкой, запрыгнул на костлявый круп дохлой лошади и был таков! Вместе с этим мутным типом в капюшоне и моим шансом на спасение!!!

Я медленно опустил руку. Почесал затылок. Ситуация вырисовывалась, прямо скажем, паршивая. Хуже, чем когда я в восьмом классе случайно зашел в женскую раздевалку, думая, что там никого нет, а там была завуч.

— Кхм, — раздался сзади неуверенный кашель.

Я обернулся. На меня, выпучив глаза, смотрел тот самый напыщенный чиновник с печатью, а ядом с ним переминался с ноги на ногу палач, который так и не понял, уволен он или еще нет. А вокруг, кольцом, стояла стража. Много стражи. Человек тридцать, не меньше. И все они смотрели на меня с очень недобрым интересом.

— А этот… — чиновник ткнул в меня дрожащим пальцем, — … он что, не с ними?

— Не-а, — честно признался я, разводя руками. — Я так, мимо проходил. Турист. Достопримечательности осматриваю. Вот, эшафот у вас красивый, добротный. Дуб?

Чиновник побагровел. Его лицо пошло пятнами, как у моего тренера, когда я признавался, что вместо кросса сидел в маке и точил бургеры.

— Взять его!!! — взвизгнул он так, что у меня уши заложило. — Это сообщник! Он отвлекал внимание! Казнить! Без суда! Прямо сейчас! Хотя его и так надо было казнить!!!

Стражники, обрадованные тем, что хоть кто-то остался для битья, дружно рявкнули и двинулись на меня, гремя железом.

— Мужики, может, договоримся? — я попятился, оценивая обстановку.

Пути отхода были перекрыты. Сзади — плаха (спасибо, не надо), спереди — толпа разъяренных консервных банок. Справа и слева — ликующая толпа, которая поняла, что шоу продолжается, пусть и с заменой главного актера.

— Именем Короля! Стой, мерзавец! — вперед выскочил какой-то капитан в сияющих латах.

Он вскинул руку, на пальцах которой сверкнули перстни, и проорал что-то на тарабарском. С его ладони сорвалась голубая молния — да-да, та самая «Плеть», которой меня уже пытались связать во дворце. Я инстинктивно дернулся, прикрывая лицо локтем. И… Пшик! Ничего! Молния, не долетев до меня полметра, рассыпалась снопом безвредных искр, словно бенгальский огонь, который уронили в лужу. Капитан вылупился на свою руку, потом на меня.

— Это как? — тупо спросил он. — Магические оковы… Они же…

— Китайская подделка, — со знанием дела кивнул я. — Батарейки менять надо, командир.

— Ах ты ж… — взревел он и начал пассами рук формировать что-то побольше. Огненный шар, что ли?

Я не стал ждать, пока он закончит свою утреннюю зарядку. Греко-римская борьба учит: видишь противника — сближайся. Не дай ему пространства. Поэтому рванул вперед, как локомотив, у которого отказали тормоза.

— Получи! — капитан швырнул в меня фаербол.

Огненный сгусток летел красиво, ярко, жарко. Но стоило ему пересечь невидимую границу моего личного пространства, как он просто… исчез. Растворился. Даже дымка не осталось. Лицо капитана в этот момент надо было видеть! Смесь ужаса, удивления и глубокой обиды на мироздание.

— Бу! — гаркнул я, влетая в него плечом.

Лязг металла о металл, точнее, моего плеча о его кирасу, прозвучал как гонг. Капитан отлетел метра на три, сбивая с ног своих подчиненных, как кегли в боулинге.

— Магия не работает! — заорал кто-то из задних рядов. — Он заговоренный!

— Бейте его палками! Железом бейте! — визжал чиновник, прячась за спины солдат. — Магию уберите, идиоты! Просто рубите его!

«Вот это уже хуже», — пронеслось в голове. Антимагия, конечно, круто, чувствуешь себя супергероем, но против лома, как говорится, нет приема, если нет другого лома. А лома у меня не было. Даже той зубочистки-сабли, что я отобрал у пирата, не было — отобрали при аресте.

На меня насели сразу трое. Алебарды, мечи, копья… полный набор средневекового садиста.

— Ну, идите сюда, жестянки! — я ушел в низкую стойку.

Первый, самый ретивый, ткнул копьем. Я увернулся, пропуская наконечник над плечом, перехватил древко и дернул на себя. Стражник, не ожидавший такой подлости от физики, полетел мне навстречу. Короткий удар головой в шлем (больно, черт, но ему хуже) и клиент поплыл. Дальше я развернулся, используя обмякшее тело как живой щит. Меч второго стражника со звоном отскочил от кирасы моего «партнера по танцам».

— Прогиб! — выдохнул я, вспоминая молодость.

Подхватил бессознательного стражника за пояс, присел и, вложив всю силу ног и спины, швырнул его через себя прямо в набегающую толпу. Грохот стоял такой, будто на кухне упал шкаф с кастрюлями. Трое нападавших повалились кучей-малой, матерясь и пытаясь