Интерн Василиса - Эвелина Волконская

— Так я и не допрашиваю, просто беседуем с девушкой — подобострастно зачастил наместник, милейше выпучив глаза.

Ингвар Рюрикович указал рукой на блюдце с яблоком:

— А это блюдечко просто для антуража лежит, да Годогост Хотеславович Кащеев? — поинтересовался Праотец и, приобняв наместника за плечи, насильно направил того в сторону выхода.

— На сегодня вы закончили, господин представитель суда. И в следующий раз, если надумаете сюда явиться, прошу приходить в сопровождении юриста для допрашиваемой.

Василиса хотела поблагодарить Великого Праотца, но он, даже не взглянув на нее, удалился вместе с мужчинами.

Девушка задумчиво покрутила браслет. Никаких замочков и вообще мест соединения — видимо снять без магии не получится. Кащеев упомянул, что он блокирует магию… Но без людей в комнате Василисе это не проверить. Она угнетенно вздохнула и взяла в руки телефон, чтобы хоть на что-то отвлечься. Девушка совсем не ожидала, что допрос выльется в такое. Хотелось плакать. Ей нужна была поддержка, но у кого её получить? Лёва? А друг ли он ей… Кому написать?

Пальцы сами нашли контакт Антона, и Василиса расплакалась домовому в трубку. Тот как мог, стал успокаивать девушку, предлагал даже приехать и привезти-таки какой-нибудь вкусной вредной еды, но Василиса отказалась — есть ей не хотелось.

На следующий день в палату заглянул Лёва и выглядел он уже не таким задиристым, как в прошлый раз.

— Ну ты и попала, подруга, — сочувствующе сказал карлик и забрался на кровать.

— И что теперь будет? Ты что-то слышал?

— Я не знаю. Суд, наверное, — предположил Лёва. — Маришка сказала, что укрывательство преступника — это статья даже в магическом мире. Мне жаль…

Василиса понурилась. Не такого начала карьеры в магической сфере ей хотелось. А ведь казалось, новая жизнь только начинается.

— А что с Машей, Константином?

— Как я и сказал, оборотня отправили к Триглаву на перевоспитание. Машу вроде как транспортируют в Буянов-Острог.

— Это что-то типа магической тюрьмы?

Карлик угукнул и потянулся за коробочкой сока, которая лежала рядом с Василисой.

— А почему Буянов? Это как-то связано с островом Буяном? — передав сок, спросила девушка.

— Связано непосредственно. Только этот кучерявый болван всё не так понял, поэтому островная тюрьма у него превратилась в сказочный остров, полный чудес. И Кот-ученый там не просто так на дубе сидел, он вообще-то подпольным гением был. Что-то типа Мориарти, знаешь. А русалка — его сообщница.

— Обалдеть, — восхитилась Василиса. — Надо будет перечитать его сказки.

— Тогда я тебе принесу из библиотеки его сказки с пояснительными комментариями Феофила Светозарного. Много нового узнаешь, — ухмыльнулся карлик, проткнул коробку трубочкой и стал шумно пить сок.

Лёва еще чуть-чуть посидел, потом сослался на большую занятость у Ингвара Рюриковича, и утопал к себе в кабинет. Василиса опять осталась наедине со своими мыслями. Даже порыдала, жалея себя.

Она неоднократно проверяла свои магические способности на Лёве, медсестрах и враче, но дар молчал. Даже ауры людей она перестала видеть. Её это печалило больше, чем предстоящий суд.

В перерывах между рыданиями о своей судьбе, Василиса пыталась выведать у Лёвы, какое ей могут назначить наказание, но карлик отмалчивался. Забава заходила редко и тоже ничего не говорила. Антон тем более не мог знать. А больше посетителей у девушки и не было.

Ингвар Рюрикович не появился ни разу, что сильно угнетало Василису. Она чувствовала себя провинившейся. Она подвела Великого Праотца, который в неё верил.

Несколько раз к ней приходил выделенный общественный юрист. Несмотря на серый засаленный костюм, этот тощий бледный мужичок звучал довольно грамотно, тщательно готовил девушку к заседанию, но в подробности про возможный приговор не вдавался, обещал сделать всё возможное, чтобы избежать сурового наказания.

Через неделю неведения наконец прошло заочное слушание. Василису в суд не вызывали по причине болезни, только поставили магическое зеркало, через которое она видела зал суда.

Когда озвучили приговор — «лишить магии на пять лет», Василису будто обухом по голове ударили.

В ушах звенело, перед глазами прыгали звездочки. Если бы рядом не сидел Антон и не сжимал ободряюще её руку, девушка задохнулась от рыданий.

Пять лет — звенело у нее в голове. Пять лет…

Глава 11. Абонент не абонент

Глава 11. Абонент не абонент

— И долго ты тут будешь торчать? Вставай, пошли домой, отморозишь себе всё! — Открыв балконную дверь, проворчал в проём Антон.

— Оставь меня тут, — отмахнулась Василиса от навязчивого домового и затянулась сигаретой. — Передай моим близким, что я умерла героической смертью, защищая славную Русь от набегов нечисти…

— А не замерзла насмерть на общедомовом балконе? — Угрюмо вторил ей домовой, выходя из теплого подъезда к девушке.

— Какая уже разница? — Василиса выпустила дым в сторону Антона. Тот махнул рукой, развеевая его.

— Послушай, Вась… Нельзя вечно горевать по поводу утраченного дара, — прокряхтел Антон, усаживаясь рядом на бетон.

Как только он сел, девушка больно толкнула его в бок.

— Ай, что ты делаешь?! Больно же.

— Не больнее, чем мне!

— Мы же уже это обсуждали! Пять лет — не такой большой срок. Тем более, инициированные Потомки, живут намного дольше обычных людей.

Василиса с ненавистью затушила сигарету об пол. Рядом валялось с десяток таких же придавленных окурков.

— Тебе нужно чем-то заняться, — продолжал Антон, вытаскивая из её пачки сигарету. — Подкуришь?

— Чем же? — хмыкнув, девушка чиркнула зажигалкой.

Антон стал перечислять все занятия, которые в голову приходили:

— Рисование, пение, танцы, спорт, компьютерные игры…

— Ага, и на всё это нужны деньги, а мы — бедны как церковные мыши, — проворчала Василиса, потирая ладони друг о друга.

— Дай сюда, Снегурочка!

Антон зажал сигарету в зубах, и двумя руками взял ладони Василисы в свои. Стало теплее. Но девушка была упряма, и быстро выдернула руки из ладоней домового.

— Ты такая капризная, просто невозможно! — Антон бросил недокуренную сигарету под ноги и растоптал ее ботинком сорок пятого размера.

Василиса скрестила руки на груди и надулась.

— Знаешь, что? Мне надоело с тобой нянчиться! Ты уже три месяца только спишь, куришь и рыдаешь, жалея себя такую несчастную! — Вскипел Антон. — За котами ухаживаю я. За домом слежу я. Продукты приношу домой я. Готовлю, в конце концов тоже только