Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

Он почувствовал на себе её взгляд.

– Господи Боже!

Тут сверху донёсся отрывистый крик, на который издали ответил другой: свидание состоялось.

– Поторопись! – крикнула Анна.

Поэт застонал.

– Ты должна простить меня…

Сестра взвизгнула и на четвереньках бросилась через трюм; несколько минут спустя, когда откинули крышку люка и посветили вниз фонарём, Эбенезер увидел, что она дрожит в руках миссис Рассекс.

– Ну же, – сказал державший фонарь. – Терпеть не могу отравлять веселье, но капитан Эвери желает поговорить со всей шестёркой на палубе. Он, господа, предложил замучить леди сразу, если не явитесь живо.

После секундного колебания пленники подчинились, понукаемые Генриеттой и миссис Рассекс. Пала ночь, с запада дул сильный холодный ветер; при всей сумятице в голове Эбенезер удивился, заметив, что шлюп не опустил якорь, а просто стоит против ветра, не будучи в силах выполнить поворот, на некотором удалении от пиратского корабля, огни которого виднеются в паре сотен ярдов. Слай и Скарри построили маленький отряд, пленникам было велено твёрдо стоять в середине судна, когда оно снова двинется с места. Поэт воспрял духом: вдруг их не переправят на другой корабль?

Прошедший мимо Кейрн укрепил его надежду.

– Я поведу их капитана через Залив, – обронил он, – чтобы того не выследили и не захватили.

Он не успел сказать больше, поскольку пираты отправили его на корму заниматься гротом. Капитаны Слай и Скарри насмешливо простились с пленниками и отбыли в шлюпке к своему кораблю, который, видимо, находился под прикрытием острова подле «Причуды» Эвери. Темнота не позволяла Эбенезеру видеть нового захватчика, который, находясь у штурвала, приказал одному из двух своих подручных следить за кливер-шкотом, а другому – костлявому юноше со светлой бородой, похожему больше на селянина, нежели на приватира – сторожить пленников. Когда Эбенезер потянулся обнять Анну за плечи, она отпрянула, будто он сам был пиратом.

– Охолони там, братишка, – пригрозил страж. – Оставь это дельце нам.

Женщины сбились вместе под мачтой; младшие продолжали хлюпать носами и всхлипывать, но миссис Рассекс, видя, что испытание пока не началось, обрела достаточно самообладания, позволявшего обнимать и утешать обеих. Каковы бы ни были намерения капитана пиратов, они явно не являлись безотлагательными, как убеждал их Скарри (который вызвал пленников из трюма). Трое мужчин больше часа простояли в молчании, дрожа под пистолетами охранника, покуда шлюп спешил на север в широкие воды Чесапика. Ветер бодрил, Залив казался неспокойным; лунный свет затмевался летевшими на восток тучами. Наконец, от штурвала распорядились:

– Отлично, мистер Шеннон, отведите джентльменов на корму.

Страшась предстоящего, Эбенезер жаждал в последний раз поцеловать сестру; он замялся и в итоге решил не рисковать недовольством охранника, а потом всю дорогу до кормы бранил себя за нерешительность. В слабом свете нактоуза было видно, что капитан Кейрн напряжённо стоит за штурвалом под одобрительным взглядом приснопамятного Долговязого Бена Эвери – человека с печальными глазами и носом, как у гончей, совсем не страшного на вид, носящего каштановую бородку и закрученные усы.

– Добрый вечер, джентльмены, – молвил он, не сводя глаз с компаса. – Я вас надолго не задержу. На траверзе, капитан Кейрн?

– По правому борту, – буркнул тот. – Если не сядем на мель, то скоро услышите шум прибоя с подветренной стороны.

– Великолепно. – Капитан Эвери наморщил лоб и пососал трубку. – Да, прибой слышно, вы на редкость хороший кормчий, капитан Кейрн! Итак, джентльмены, у меня всего один вопрос… а, будь проклят этот табак! – Он принялся затягиваться, пока угли в трубке не занялись жёлтым огнём. – Вопрос простой, господа, отвечать можно по очереди, начиная с высокого молодца: являетесь ли вы или были когда-нибудь умелыми моряками?

Пират по имени мистер Шеннон подтолкнул Эбенезера пистолетом, но того не было нужды подстёгивать – от упования на джентльменские манеры захватчика на душе у него посветлело, как в трубке с углями.

– Нет, сэр, я всего-навсего бедный поэт и не умею ничего, кроме как рифмовать. У меня нет сокровищ, за исключением любимой сестры – вот она – за честь которой я отдам жизнь! Смею ли я просить вас как джентльмен джентльмена не причинять этим леди вреда?

– Мистер Шеннон, поинтересуйтесь у второго господина.

Страж подтолкнул Бертрана.

– Нет, господин, Богом клянусь, я не моряк и вообще никто более, кроме как только простой слуга, который проклинает час своего рождения!

– Очень хорошо, – вздохнул капитан Эвери, не отрываясь от компаса. – А вы, сэр?

– Я всего третий раз на корабле, сэр, – тотчас объявил Макэвой. – В первый был редемпшионером, похищенным из Лондона Слаем и Скарри; во второй – пассажиром на этом самом шлюпе нынешним утром. Клянусь, я и корму от форпика не отличу!

– Толково сказано, – одобрил капитан Эвери. – Тогда похоже, мне не включить вас в команду. Мистер Шеннон, прово́дите этих приятных джентльменов за кормовые перила?

Эбенезер застыл, словно от удара, Бертран же рухнул на колени; секунду казалось, будто даже капитан Кейрн не осознаёт сказанного. Охранник указал одним из пистолетов на ограждение и пнул сапогом дрожавшего лакея.

– С подветренной стороны есть островок, – сообщил капитан Эвери. – При известном везении и попутном течении вы можете преуспеть. Мистер Шеннон, сосчитайте до пяти и пристрелите любого джентльмена, кто замешкается.

– Раз, – произнёс мистер Шеннон. – Два.

Макэвой изрыгнул ужасное богохульство и скинул обувь.

– Прощай, Эбен, – молвил он. – Прощай, Генриетта!

Он перепрыгнул через перила и плюхнулся за корму в море.

– Три. – Мистер Шеннон улыбнулся двум оставшимся, когда те также разулись.

От мачты донёсся вопрошающий женский голос, но вопрос затерялся на ветру. Бертран издал последний всхлип и прыгнул за борт.

– Четыре.

Эбенезер поспешил к перилам. В надежде на чудо он воззвал к спине капитана пиратов:

– Вы обещаете, сэр? Насчёт леди?

– Я обещаю засношать ваших милых леди от шпринта до бимса, – ответил Долговязый Бен Эвери. – Я обещаю, сэр, что дам заслюнявить их досыта всем кобелям из моей команды, а когда они кончат, обещаю порубить вашу сестрёнку на мясо и засолить для второй вахты. Стреляйте, мистер Шеннон.

Будь у поэта ещё десять секунд, он мог бы броситься и принять смерть рядом с Анной, но под влиянием резкой команды бездумно перемахнул через поручень и врезался лицом в ледяное море. Тройной шок от угрозы, падения и холода чуть не лишил его чувств; Эбенезер мучительно отрыгнул, выкашлял солёную воду и через несколько мгновений заполошного непонимания увидел тающий во тьме свет шлюпа. Волны лупили и швыряли его; просто держаться поплавком, как он однажды поступил в сходных обстоятельствах, означало скорую гибель от холода. Определив направление по кораблю и открытому морю, он принялся неистово