Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

начала вместе готовить ужин и вместе его есть, а после – вместе убирать со стола. Поначалу ее новая система вызывала немало недовольства с их стороны, но затем в него начал вклиниваться смех, разговоры и то самое единение, о котором она так мечтала. Ее корзинка исполнила задачу пляжного домика – но обошлась всего в два доллара.

Итак, вернемся к желанию выдувать по вечерам бутылку рома. Это – то, что на поверхности. Я знаю это, потому что ваше Понимание протестует против этого. Оно всегда вступает в конфликт с теми желаниями, которые плавают на поверхности. И потому мы должны спросить у этих желаний: что скрывается под ними?

Я подозреваю, что под вечерней жаждой рома скрывается другое, более глубокое желание. Возможно – как-то дистанцироваться от стресса, который преследует вас днем. Отдохнуть. Выдохнуть. Взять паузу.

Ваши глубинные желания – мудрые, искренние и прекрасные, это то, чем вы можете побаловать себя, не вступая в конфликт со Пониманием. Следуя глубинным желаниям, мы возвращаемся к целостности и честности с собой. И если желание кажется вам неправильным, копните глубже. Себе можно и нужно доверять. Нужно лишь до себя добраться.

Песчаные замки

Спросите женщину, кто она такая, и она расскажет вам, кого она любит, на кого работает и чем занимается. Я – мама, жена, сестра, подруга, карьеристка. Наше самоопределение через те роли, которые мы исполняем – это то, на чем стоит земля. А еще это опасно, потому что роли могут измениться. Если женщина определяет себя как жену, что с ней будет, если муж уйдет? Если она – только мать, что будет, когда ребенок поступит в университет? А если – карьеристка, во что превратится ее жизнь, если компания схлопнется? Самоопределение через роли, которые постоянно меняются, означает, что жизнь может отнять у нас нашу личность. Вот почему женщины так часто живут в страхе, а не в ладу с собой. Вот почему многие из них чувствуют себя невидимками. Вот почему мы так цепляемся за близких, закрываем глаза на то, что требует особенного внимания, и отказываемся задавать те вопросы, которые нужно задать. Мы возводим песчаные замки и живем в них, трясясь от страха перед неминуемым приливом.

Ответа на вопрос «Кого я люблю?» недостаточно. Чтобы жить своей собственной жизнью, каждая женщина должна также ответить себе: Что я люблю? Что подпитывает мою жизнь? Что для меня – красота, и когда я найду время наполниться ею? Кто я за всеми этими масками? Ответы на эти вопросы нужно дать себе до того, как придет волна. Песчаные замки прекрасны. Но жить в них нельзя. Потому что прилив неизбежен. Такова его природа. И поэтому важно помнить: я – строительница, а не сам замок. И я буду перестраивать его, и перестраивать – снова, снова и снова. Всегда.

Условия

Я встретилась с Лиз в аэропорту. Мы с ней должны были выступать на одном и том же мероприятии где-то на западе страны. Я летела всю ночь, чтобы добраться сюда, и вот, стою в маленьком терминале, чуть поодаль от замкнутой группки других спикеров, которые точно так же ждут, когда их заберут и отвезут на мероприятие. Терпеть не могу, когда люди вот так вот встают кружком. Лучше бы вставали подковкой, чтобы даже у неловких пирожков вроде меня была возможность стать частью их компании.

Одна из женщин отошла от стойки выдачи багажа и встала рядом со мной. Я молча улыбнулась – именно такой стратегии я обычно придерживаюсь в подобных случаях. Она улыбнулась мне в ответ, но ее улыбка отличалась от моей. Моя говорит: Добрый день, я теплая и вежливая дама, но ближе, пожалуйста, не надо. Моя улыбка похожа на точку. Она улыбнулась медленно и открыто, словно вопросительный знак улыбкой вывела.

– Привет. Я – Лиз.

– Я знаю, – сказала я. – Обожаю ваши книги. Меня зовут Гленнон.

– О боже! Да я же вас знаю. Я тоже обожаю ваши книги. Вы откуда?

– Я живу в Неаполе, во Флориде.

– О, и какой он?

– Медленный. Это город старичков. Я бы сказала, средний возраст моих соседей – около восьмидесяти. Но знаете, что классно – большинству моих друзей скоро сорок, и они начинают переживать, что стареют. А я – не переживаю. Я себя чувствую потрясающе. Прямо вторая юность. Я хожу в зал, смотрю на всех этих старичков и думаю: «Да мне и заниматься-то не нужно, я выгляжу замечательно». Все зависит от точки зрения, верно? Всем своим друзьям говорю: забейте на ботокс, лучше перебирайтесь в Неаполь.

– Замечательно, – говорит Лиз. – А как вы вообще там оказались?

– У меня диагностировали неврологическую болезнь Лайма несколько лет назад. Все тело дало сбой, и я два года провела в постели, глотая по пятьдесят таблеток в день. Я ездила навестить подругу в Неаполе, и там мне стало намного легче. Я переехала туда ненадолго и умудрилась слезть с таблеток за месяц, и вот решила остаться. Я всегда знала, что хотела бы жить где-нибудь рядом с морем. Похоже, некоторым женщинам нужно оказаться одной ногой в могиле, чтобы позволить себе жить так, как хочется.

– Погодите, – Лиз положила ладонь на мою руку. – Ничего себе. То, что вы сказали сейчас… про одной ногой в могиле… вы не могли бы повторить?

– Нет, думаю нет, – отозвалась я. – Немного нервничаю. Понятия не имею, что сейчас сказала.

– Вы мне нравитесь, – улыбнулась Лиз.

– Вы мне тоже.

На следующий вечер я вместе со всеми участниками конвенции слушала выступление Лиз. Я пришла раньше и заняла место в первом ряду, но немного в стороне – достаточно близко, чтобы хорошо видеть ее, но недостаточно, чтобы ей было хорошо видно меня. Стоя за кафедрой, в черной рубашке с высоким белым воротником, она напоминала мне проповедника. И когда заговорила, я вдруг поняла, что слушаю ее затаив дыхание. Она говорила мягко, но властно. Какой-то мужчина в первом ряду все выступление переговаривался с сидящей рядом с ним женщиной. В определенный момент Лиз не выдержала, умолкла на полуслове, повернулась к нему и попросила умолкнуть. Он умолк. Что-то в том, как она говорила и как подавала себя, заставило мое сердце биться чаще обычного. Она казалась спокойной, уверенной, свободной и расслабленной. Самобытной. Мне хотелось попросить ее: «Вы не могли бы повторить все то, что только что сказали?».

На следующий вечер все спикеры мероприятия собрались на роскошный банкет, который проходил в лыжном домике на вершине горы. За панорамными