Я выбираю развод - Аврора Сазонова

с любовницей в ресторане. Эмоционально отреагировала. Забрала ребенка и уехала к подруге на ночь. Какой суд в этой ситуации встанет на сторону изменника и лишит мать родительских прав?

Картинка складывается постепенно, и действительно выглядит совершенно иначе, чем представлял Саша. Не истеричная неадекватная жена похищает ребенка, а оскорбленная женщина уходит от изменника, забирая сына.

— Но у него стабильный доход, дом, репутация, — перечисляю аргументы, которыми муж давил ночью. — А у меня ничего этого нет.

Лицо Кати каменеет, брови сдвигаются, и в глазах вспыхивает яростный огонь.

— Юля, хватит повторять его слова! — голос подруги повышается, становится резче. — Да, у него деньги и дом. Но у тебя есть главное. Ты мать, которая год воспитывала ребенка практически одна, пока муж строил карьеру и встречался с любовницей! Да, у вас появилась няня, но сути не изменилось. Ты себе не позволяешь отдыхать. Оставляешь Тимура на няню только в редкие моменты, когда тебе нужно уйти из дома. Я вообще, честно говоря, порой не понимаю, за что она получает деньги.

Глава 23

Катя встает резко, начинает ходить по кухне взад-вперед, жестикулируя на ходу.

— Ты кормила Тимура по ночам, меняла памперсы, водила к врачам, играла, развивала, учила. Где был Саша все это время? На работе! На встречах! На деловых ужинах, которые оказались свиданиями с любовницей!

Каждое слово падает точно в цель, разрушает тщательно выстроенную Сашей конструкцию моей неполноценности. Действительно, кто провел с Тимуром больше времени за этот год? Кто знает каждую родинку на теле сына, каждую привычку, каждый каприз?

— Суд учитывает не только финансовое положение, — продолжает Катя, останавливаясь напротив. — Учитывает привязанность ребенка к родителям, кто осуществлял основной уход, кто способен обеспечить эмоциональное благополучие.

Подруга садится обратно, берет за обе руки, смотрит прямо в глаза твердо, убежденно.

— Тимуру год. Он в том возрасте, когда связь с матерью жизненно важна. Никакой суд не отдаст годовалого ребенка отцу, если мать адекватна, не пьет, не употребляет наркотики, не представляет угрозы.

Слова проникают глубже, оседают где-то в районе солнечного сплетения теплым комком уверенности. Права. Катя права. Саша блефует, запугивает, манипулирует, потому что других аргументов нет.

— Но почему он так уверенно говорил? — спрашиваю тихо, все еще цепляясь за остатки сомнений. — Как будто точно знает закон?

Катя усмехается холодно, без тени веселья.

— Потому что он бизнесмен. Привык блефовать на переговорах, давить авторитетом, добиваться своего любой ценой, — объясняет спокойно. — Сейчас использует те же методы на тебе, потому что видит, что работает. Ты испугалась, засомневалась, начала оправдываться вместо того, чтобы атаковать.

Слова бьют точно в цель, обнажают механизм манипуляции. Действительно, Саша перевел разговор с темы собственной измены на тему моей неадекватности, и я позволила, клюнула на приманку, начала защищаться вместо нападения.

— Что мне делать? — спрашиваю, и в голосе появляются новые нотки, более твердые, решительные. — Как действовать дальше?

Катя улыбается впервые за все утро, и улыбка получается хищной, полной готовности к бою.

— Вот это правильный вопрос, — одобряет подруга. — Во-первых, перестаешь бояться. Саша не может забрать Тимура по закону, это блеф.

Подруга загибает пальцы, перечисляя пункты плана.

— Во-вторых, собираешь доказательства измены. Проверяешь телефон, переписку, счета, ищешь чеки, билеты, что угодно материальное.

— Но как я проверю телефон? — перебиваю растерянно. — Он же не отдаст просто так.

Катя качает головой, и в глазах появляется хитрый блеск.

— Не нужно просить. Подожди, пока он придет домой, уснет. Или оставит телефон без присмотра. Сфотографируй переписку, скинь себе на почту. Быстро, тихо, незаметно.

Мысль о том, чтобы копаться в телефоне мужа, вызывает приступ тошноты. Это унизительно, мерзко, противно. Но если выбор между унижением и потерей сына, выбор очевиден.

— В-третьих, — продолжает Катя, загибая следующий палец, — связываешься с адвокатом по семейным делам. Консультируешься, узнаешь реальное положение вещей, а не то, что Саша втюхивает.

— Это дорого, — напоминаю очевидное. — У меня нет денег на адвоката.

Подруга машет рукой отмахиваясь.

— Первая консультация часто бесплатная. Или символическая сумма. Главное получить профессиональное мнение, а не опираться на запугивания мужа.

Логика железная, но внутри все равно скребется страх, въевшийся слишком глубоко за ночь манипуляций.

— А если он действительно подаст в суд? — озвучиваю самый страшный сценарий. — Если найдет способ доказать мою неадекватность?

Лицо Кати становится серьезным, почти суровым.

— Тогда будешь драться, — произносит твердо. — Найдешь адвоката получше, соберешь свидетелей, докажешь, что ты нормальная адекватная мать, а он изменник, который манипулирует ситуацией.

Подруга сжимает мои руки крепче, почти до боли.

— Юль, послушай меня внимательно. Саша запугивает потому, что боится. Боится потерять контроль над ситуацией, над тобой, над семьей. Если бы он был так уверен в своей правоте, не тратил бы время на угрозы, просто подал бы в суд.

Слова проникают медленно, просачиваются сквозь толстую броню страха, зажигают внутри крохотную искорку надежды.

— То есть, он блефует? — уточняю, нуждаясь в подтверждении. — Все эти угрозы просто попытка загнать меня в угол?

Катя кивает уверенно.

— Абсолютно. Классическая тактика домашнего тирана. Запугать, подавить волю, заставить сомневаться в собственной адекватности.

Подруга встает, подходит к окну, смотрит на улицу задумчиво.

— Знаешь, что самое смешное? — спрашивает, не оборачиваясь. — Саша сам загнал себя в ловушку. Если ты подашь на развод первой, предъявишь доказательства измены, он окажется в положении ответчика. И тогда его репутация пострадает гораздо сильнее.

Глава 24

Мысль о нападении вместо защиты переворачивает всю картину, заставляет взглянуть на ситуацию под совершенно другим углом. Не я загнана в угол, а Саша балансирует на краю пропасти, пытаясь удержать контроль над рушащейся конструкцией лжи.

— Что конкретно мне нужно сделать прямо сейчас? — спрашиваю, чувствуя, как внутри просыпается что-то новое, жесткое, готовое действовать.

Тимур сопит на руках, тяжелеет, засыпая после завтрака. Перекладываю на диван осторожно, укрываю пледом, целую в макушку. Малыш сопит громче, поворачивается на бочок, обнимая плюшевого зайца. Возвращаюсь к столу, сажусь напротив Кати, скрещиваю руки на груди решительно.

Подруга достает телефон, открывает браузер, начинает что-то искать быстрыми движениями пальцев.

— Первое — находишь адвоката по семейным делам, — произносит, не отрываясь от экрана. — Записываешься на консультацию. Лучше сегодня или завтра, пока информация свежая.

Протягивает телефон через стол, на экране список юридических контор с рейтингами и отзывами.

— Вот эта специализируется на разводах с детьми, — указывает на название в середине списка. — Знакомая разводилась через них, осталась довольна. Жестко, но эффективно.

Записываю номер в собственный телефон дрожащими пальцами. Набираю, не давая себе времени передумать. Длинные гудки тянутся вечность, сердце колотится в такт.

Отвечает женский