Сердце матери - Ирис Белый

— Юлия Викторовна, девочка в порядке?

— Да ваша! — честь ответила я, не понимая, куда она клони.

— Тогда привезите ребенка сюда, мы посмотрим на нее, а пока устроим перерыв на два часа, а адвокат ознакомится с записью, после чего мы продолжим.

Я могла только кивнуть. Судья встала и ушла, а Мила набрала номер сестры мужа и попросила привести ребенка, но они попали в пробку, поэтому к началу заседания не успели.

— Я не вижу ребенка, вы ее не привезли? — спросила судья, едва села за свой стол.

Ответить мы не успели, открылась дверь и в зал зашла женщина с Лили на руках. Оглядевшись вокруг, она поставила малышку на пол и что-то ей сказала. Девочка с испугом оглядываясь вокруг пошла вперед озираясь, тогда я встала и, выйдя из-за стола присев на корточки позвала ее.

— Лили!

— Мама-мама! — радостно закричала она и бросилась ко мне, а я просто прижала ее к себе, так как не видела уже сутки.

Я медленно развернулась и показала ее счастливое личико судье, а она долго внимательно смотрела на ребенка. Кивнув, она собиралась что-то сказать, но тут малышка увидела Сергея и громким шепотом спросила.

— Мама, а папа приехал к нам?

— Да милая, ты хочешь с ним поздороваться? — спросила я, отпуская ее на пол.

Девочка сделала шаг вперед в строну Сергея, но потом она разрыдалась, от того, что что-то увидела и бросилась ко мне.

— Милая, что такое? — спросила я ее, пытаясь успокоить.

— Тетя плохая! — жалобно прохныкала девочка.

— Какая тетя? — не могла понять я.

— Та! — показала пальчиком малышка на Лиду, а я в недоумении уставилась на нее.

— А почему ты думаешь, что она плохая? — спросила судья — Тебе так мама сказала?

— Нет! Просто плохая! — ответил ребенок, еще ближе прижимаясь ко мне и с ужасом глядя на Лиду — Она не другая мама, она плохая! — повторил ребенок.

— Я не понимаю — сказала я одними губами.

— Может она что-то слышала? — вдруг предположила Мила.

— Но тогда бы она и Сергея боялась — ответила я, качая головой и прижимая ребенка к себе, чтобы успокоить.

— Не обязательно, ты же сама ей сказки про папу рассказывала и фото показывала, может, где Лида была вот она и отреагировала по твоей реакции? — предположила подруга.

— Нет, там были фото Лили и Сергея, она всегда с восхищением смотрела на мать.

— А ну-ка подожди! — вдруг воскликнула Мила и обратилась к Сергею — Сергей Игоревич, а у вас есть фотография жены?

— Да! — удивленно кивнул Сергей, внимательно глядя на нее.

— Дайте, пожалуйста — попросила Мила, а когда он достал несколько фотографий Лили включая и ту, где была Лида она попросила — разложите их на столе, пожалуйста.

Когда он это сделал, она попросила Лили.

— Солнышко, а ты можешь показать, где тут другая мама?

Девочка, все же косясь на Лиду, подошла к столу и посмотрела на фотографии, которых я никогда не видела и тут же быстро взяла все кроме одной.

— Тут злая тетя и мама! — сказала она жалобно, а потом аккуратно свернула фото и показала всем ту сторону, где была Лили — Вот мама!

Все в шоке смотрели на ребенка. Если она угадала то как? А если нет, то кто ее научил?

— Да! — сказал Мила удивленно — Я конечно слышала, что дети все слышат еще в утробе, но впервые вижу такое проявление!

А потом девочка еще больше поразила всех, она подошла к Сергею и потянула его в сторону от стола, ближе ко мне. А когда он подчинился и отошел, она попросила взять ее на руки.

Когда он это сделал малышка устроилась поудобнее у него на руках и вдруг шепнула.

— Пап, я скучала, и мама-котенок тоже, только не бросай нас больше! Ладно?

Я села на стул, даже Лили не знала, как меня называл Сергей, откуда это могла знать моя девочка.

— Другая мама сказала, что я ваша, но должна молчать об этом, иначе вы не помиритесь, но я не хочу, чтобы вы были врагами, я вас люблю — вдруг пролепетала Лили.

— Другая мама? — переспросил Сергей — а где ты ее видела?

— Она мне приснилась — доверчиво сказала малышка — и попросила чтобы я помогла вам помириться.

Я не знаю, сколько бы это продолжалось, но судья вдруг привлекла наше внимание.

— Давайте займем свои места и послушаем запись, а потом, я удалюсь для принятия решения — сказала она громко.

Сергей неохотно отпустил девочку, и она тут же устроилась на моих руках, после чего мы включили запись разговора, который я записала. Чем дальше мы слушали, тем больше бледнел Сергей, а потом он внимательно посмотрел на Лидию.

— Это правда? — спросил он ее.

— Нет! Неужели ты веришь этому монтажу? Лили с детства была не здорова, она еще очень долго прожила!

Но узнать реакцию Сергея мне не довелось, снова открылась дверь и в зал заседания вбежала моя сестра. Отдышавшись и оглядевшись вокруг, она сказала, глядя на меня.

— Могла бы и позвонить! — а потом посмотрела на судью и совсем другим тоном произнесла — Ваша честь, я сестра Юлии Симоновой, Анна Викторовна Симонова, я понимаю, что то, что я принесла можно принять как подделку, но это настоящая запись, данная мне на хранение Лилианной Рябининой три года назад. Прошу прослушать эту запись, так как она разрешает все вопросы, которые рассматриваются на этом заседании.

Судья только молча, махнула рукой, уже понимая то это заседание не стандартное и от него можно ждать чего угодно. Диск вставили в проигрыватель, и мы увидели Лили.

— Если вы видите эту запись, значит, меня уже нет в живых. Лидия победила, и вы делите опеку над ребенком. Что ж Сережа, прости, я часто лгала тебе, и мне нет прощения, но я это делала только для того, чтобы защитить маму, но теперь надо думать о Юле и вашей дочери. Нет, я знаю, что ты подумал, я все сказала правильно, она ваша. Не моя, в ней нет ничего от меня, я с самого начала договорилась с врачом, чтобы Юле вживили ее же оплодотворенную яйцеклетку. Я не хотела, чтобы девочка родилась с моими дефектами, а Юля, она твоя половинка и я была уверена, что станет замечательной матерью ребенку. Даже зная, что он не ее. Итак, сейчас я все расскажу, и молю простите меня за ложь.

Она замолчала, будто собираясь с силами, а потом продолжила.

— Моя мать с детства раздела нас и