Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов

султаном адатов его заменяли другим членом султанского дома. После выборов цахурский султан утверждался фирманом турецкого султана или иранского шаха (смотря по тому, чья власть была в тот момент в Закавказье), но это было лишь простым признанием факта, не влияющим на выбор (последний султан Даниял-бек представил русской администрации 35 таких фирманов).[330] Остальные члены султанского дома считались беками, каждый из них имел неотъемлемое право на получение в наследственное владение своей доли кешкелей, т. е. хозяйств, принадлежащих жителям зависимых кахских сёл (мугалам и ингилойцам). Позже появился разряд служилых беков, получавших то же за службу. Третий разряд беков получал лишь титул и личные привилегии, не передавая ни того, ни другого по наследству. Пока нет никаких данных для выяснения времени появления беков двух последних разрядов – ясно лишь, что они появились позже беков султанской фамилии.[331]

Крестьяне – члены четырёх общинных союзов, в отличие от мугалов и ингилойцев, не несли никаких повинностей и податей, кроме военной службы; в жизнь этих джамаатов султан не вмешивался.[332]

Примечательно, что шахские власти рассматривали кешкельные кахские сёла, пожалованные цахурскому владетельному дому, как тиул. Анализируя фирман шаха Аббаса II от 1642 г. цахурскому султану Халил-беку б. Мамед-хану, А.Р. Шихсаидов заключает: «Мы видим, что цахурское владение отдано в тиуль, т. е. ненаследственное условное пожалование с правом налогового иммунитета. В источниках XVI в. под тиулем нередко понималось пожалование определённой территории в управление».[333] Добавим лишь, что фирман закрепляет за Халил-беком «Цахур как и отцу его…»[334], т. е. шах de facto признаёт владение цахурского султана наследственным.

Итак, нетрудно заметить, что во владении беков Цахура, постепенно оформившемся в султанство Елисуйское, сложился тот же тип земельной собственности, что и в других владениях Дагестана – это определило и сходный тип надстройки.

Несколько иначе шло развитие бекского владения в Рутуле. Источники показывают, что главам двух бекских домов[335] Гази-беку и Ибюрахим-беку так и не удалось сплотить все рутульские джамааты воедино – в известном письме шамхала 1598 г. отдельно от «рутульской» упомянуты «хиновская рать». Итак, хновский джамаат в это время остаётся самостоятельным. К этому же времени, вероятнее всего, относятся и данные о Шиназском феодальном владении, включавшем «пять селений».[336] Их глава («халифа») считает себя вассалом шамхала[337] – между тем именно с середины XVI в. вполне определилось южное направление шамхальских посягательств, а во 2-ой половине XVI в. вероятнее всего, возникают сс. Аракул, Верхний и Нижний Катрух (населённые райятами шамхала). С этим согласуется и фраза документа об обязанностях самих «халифов»: «Они охраняют (горные) проходы Шиназа и других (селений) с 12-ью слугами…».[338]

Итак, значительная часть рутульской этнотерритории (верховья р. Ахтычай, земли севернее с. Рутул) осталась вне влияния рутульских беков. Пожалованные им в 1606 и 1635 гг. сёла никогда более не упоминаются в их владении, как и ханский титул. По-видимому, не позднее XVII в. здесь сложились отношения зависимости подчинённых сёл Рутульского союза – «пахта» и ежегодная уплата по одному барану с хозяйства. Однако получателем этих «податей» были не беки, а джамаат с. Рутул[339] (точнее, его «аксакалы») – следовательно, эта форма зависимости не могла стать опорой для возвышения беков. Всё это, по нашему мнению, и приводит, в конце концов, к тому положению рутульского бекского дома, которое документы XIX века характеризуют так: «Рутульские беки (в числе 15 дворов) всегда были свободны от несения государственных податей, но зависимых деревень не имеют и от узденей, среди которых живут, кроме почёта, ничем не отличаются…»[340] «и никакими выгодами от жителей не пользовались»,[341] – добавляет другой документ. Любопытно, впрочем, характеристика их собственности: «Из рутульских бекских 15 семейств каждый двор имеет собственной удобной земли от 2 до 5 десятин. У этих последних 15 семей бекских, кроме того, имеется кишлагов всего 27 на 4940 овец».[342] Итак, даже у этих «деградировавших» владетелей собственность на пастбища остаётся преобладающей.

Заслуживает внимания земельная собственность шиназского «халифы». В упомянутом выше документе (разновидность «порядной грамоты»), кроме оброчных податей и повинностей: «На джамаате Шиназа (лежит обязанность) в период пахоты пахать для них («халифов» – авт.) их поля в течение трёх дней, а также жать им в течение трёх дней в период жатвы».[343] Отработочная рента, по нашему мнению, достаточно ясно указывает на наличие земельной собственности у местных «халифов», причём это настоящая феодальная собственность, дающая им ренту. Не вполне ясно, однако, является ли она их полной частной собственностью или же это бенефиций за службу по охране «проходов». Во всяком случае к моменту составления документа права «халифов» на их землю, по-видимому, уже успели приобрести наследственный характер: преамбула документа говорит уже об «отпрысках этого халифа», шамхал – «гость их предков» (не одно поколение которых, следовательно, является здесь его вассалами со всеми вытекающими отсюда правами).

Вопрос мог бы проясниться сведениями о происхождении этих «халифов». Поскольку документ как правило упоминает их во множественном числе (за исключением одного раза), то вполне очевидно, что это феодальный род, а не единичный правитель. Столь же ясно, что они – вассалы шамхала: «Если (в Шиназский магал) приходил шамхал, то он останавливается в их жилищах в качестве гостя их предков, потому что они – главы (руаса) тех пяти селений» – и далее: «Он – я имею в виду халифа – не ходит навстречу никому из эмиров и великих людей, кроме воинов шамхала».[344]

Назначение «халифы» в Шиназ извне было бы серьёзным доводом за то, что земля здесь пожалована ему и его роду за службу. Такое предположение может подкрепляться указанием на происхождение «халифского» рода от Абу-Муслима – как известно, в Кумухе было достаточно феодальных семейств, за которыми традиционно признавалось происхождение от выдающихся исламизаторов Дагестана. Больше доводов, однако, за местное их происхождение. В приводившемся выше отрывке, объясняющем идущие от предков куначеские отношения «халифов» с шамхалом тем, что «они – главы тех пяти селений», фраза эта относится скорее всего к предкам. В таком случае получается, что еще за несколько поколений до появления «порядной грамоты» предки «халифов» были «раисами» шиназского магала. Между тем шиназская община отнюдь не была «первобытной». В предыдущей главе мы приводили сведения из труда Закарйи Казвини (1275 г.) о специализации шиназцев на «производства кольчуг и панцырей», о развитой «книжной» культуры в этом селе – разумеется, появление и утверждение всего этого относится к ещё более раннему времени и свидетельствует о тесных контактах с окружающим феодальным миром. Следует поэтому ожидать в Шиназе и соответствующего уровня общественного развития.