Восхождение Плотника - Антон Панарин

глазах теряя жир, я начистил картошки, промыл её в воде, а после добавил на сковороду. Следом заварил чугунок елового отвара, так как старый отвар уже закончился. Кухню заполнил запах жареной картошки с хвойной горечью и я сразу же вспомнил про поставленную ловушку. Интересно, удалось ли поймать зайца или какую другую дичь?

Я разложил по мискам еду и отнёс её Древомиру. Мастер приподнялся на локте, увидел картошку и вздохнул. Видать его тоже достало однообразие. Но за неимением финансов и хоть какого то хозяйства, выбирать не приходится.

Мы ели молча, как два рабочих на обеденном перерыве, которым некогда разговаривать, потому что через пятнадцать минут перерыв закончится и придётся вернуться на стройку. Доев мастер откинулся на подушку и произнёс:

— Мне уже лучше. Ещё день поваляюсь и вернусь к работе.

— Сперва силы восстановите. Пневмония штука коварная, может вернуться с новой силой, если не долечитесь.

Древомир что-то буркнул про «молодёжь, которая учит стариков жить», и отвернулся к стенке. Я оставил кружку с отваром на тумбе, отнёс грязные тарелки на кухню. Подойдя к выходу из дома, заметил куртку Древомира. Пожелтевшая, пахнущая табаком, потом и смолой.

— Мне бы такая не помешала. — Произнёс я в слух, надел на себя куртку мастера и вышел во двор.

Голая яблонька покачивалась на ветру. Она размахивала ветвями словно приветствовала меня. Подойдя ближе я прикоснулся к стволу дерева и ощутил приятное тепло разливающееся по телу. Система услужливо сообщила:

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,001 единицу живы.

Я присел на корточки, закрыл глаза и уткнулся лбом в грубую кору. Это ничего не изменило, я не стал поглощать живу в промышленных масштабах, просто стоять на ноющих ногах было невыносимо.

Солнце медленно катилось за горизонт, а я вся стоял поглощённый мыслями. Как можно использовать живу для усиления тела? Охотник ведь не просто так тащил груженую телегу одной рукой. Вероятно таких культиваторов как он и я полно в этом мире. А значит есть и технология позволяющая стать сильнее.

Не сказать что я жажду таскать телеги туда сюда как ломовая лошадь, скорее мне бы хотелось просто не уставать от малейшей нагрузки. А ещё я каждый вечер чувствую непреодолимую тягу к спиртному. Труд до потери пульса помогает ненадолго забыться. Но всё же организм неимоверно бунтует.

— Вместо водки, выпью живы и пойду посплю счастливым. — Усмехнулся я открыв глаза.

Вокруг было уже темно. Слишком темно. Сколько я тут стою то? Минут пять, может десять? В правом верхнем углу зрения мелькали сообщения системы. Сосредоточившись на них я открыл рот от удивления.

Текущий запас Живы: 41,012 /???

Это что получается? Я погрузился в транс и простоял так больше часа? Да, судя по накопленной живе, так оно и есть. А это что такое? Земля в радиусе метра вокруг яблони высохла и потрескалась, как будто дерево выпило всю влагу и переработала её в живу, отдав мне. Я отдёрнул руку и посмотрел на яблоньку с каким-то трепетом.

— Прости. Если бы я простоял на пару часов дольше, то мог бы тебя и убить. — Сказал я смотря на ветви, которые слегка подсохли. Поливать дерево смысла не было, так как на улице осень и слякоть. Почва и без моей помощи напитается влагой через пару минут.

Выходит жива не бесконечная. Деревья для меня выступают как проводник поставляющий энергию в мою тело. Возникает резонный вопрос. Так поглощают энергию все культиваторы или только я? Ответа не было, зато в теле была лёгкость. Я будто хорошенько отдохнул. Впрочем, это никак не повлияло на таймер смерти. Я всё так же умирал, и теперь до момента гибели оставалось чуть больше семи дней.

— Пойду выиграю парочку часов жизни. — Сказал я и отправился в баню.

Парился от души. Хлестал себя веником, обливал холодной водой и снова хлестал веником. Тело вибрировало от перепада температур, а в голове приятно шумело. Закончив банные процедуры я вернулся в дом, забрался на печку и провалился в сон быстрее чем смог посмотреть сколько часов жизни удалось отыграть у костлявой.

Утро началось не с кофе, а с безумно громких воплей соседских петухов. Я скатился с печки, натянул высохшую рубаху пахнувшую дымом и рысью побежал к мастерской, перепрыгивая через лужи и задыхаясь от утреннего холода.

Отперев дверь я ворвался внутрь и метнулся к каркасу столешницы лежащему на полу. Эпоксидка застала. Точнее жижа полученная из слизня застыла. Конструкция превратилась в монолитную прозрачную поверхность. Идеально гладкую по центру, чуть бугристую по краям, с характерным стеклянным блеском.

В глубине прозрачного слоя виднелись зелёные островки мха, белые вкрапления берёзовой коры, тёмные полосы обожжённого дерева и россыпь гладких камешков. «Река» между досками выглядела именно так, как я задумал. Полоса жидкого стекла, прозрачная, с зеленоватым оттенком, через которую проступал рисунок натурального дерева.

Жаль у меня нет красителей, ведь если смешать слизь с краской, то можно получить такое диво дивное, за которое отдадут полцарства, а может запытают мен до смерти чтобы узнать как я это сотворил.

Я провёл ладонью по поверхности. Гладко, как отполированный мрамор, только теплее. Постучал костяшкой по плите и услышал глухой, плотный звук. А самое главное ни внутри ни на поверхности не было пузырьков.

При работе с эпоксидкой самая главная проблема это чёртовы пузырьки. Для их устранения используют вибростолы или просто постукивают по форме чтобы воздух вышел из укромных местечек. А здесь слизь растеклась так плотно, что заполнила все участки без исключения.

— Получилось. — прошептал я улыбаясь.

Теперь столешницу нужно поставить вертикально, чтобы осмотреть со всех сторон, хорошенько отшлифовать и покрыть лаком. Я сбил каркас киянкой и попытался приподнять столешницу за край, но она даже не шелохнулась.

Слой застывшей слизи толщиной в четыре сантиметра, пара досок, немного коры, мха и камешков, а вместе это весило килограммов семьдесят, а то и больше. Для моего истощённого тела, это примерно как для муравья поднять кирпич.

Я попробовал ещё раз. Выпрямил спину, согнул ноги, чтобы поднять тяжесть за счёт ног, а не спины и потянул вверх. Кряхтя от натуги я понял что всё бесполезно. Столешница словно приросла к полу и сдвинуть её в одиночку было так же реально, как сдвинуть бетонную плиту перекрытия голыми руками.

Мне нужна помощь, а помощь в деревне, где от тебя шарахаются, как от чумного, ресурс более дефицитный, чем золото…

Я вышел на улицу и огляделся, надеясь увидеть хоть одно доброжелательное лицо. Утренняя деревня просыпалась лениво: дымили трубы, кудахтали куры, где-то мычала