Защитники для особенной - Tommy Glub

— Да ладно, — хмыкнула Ева, посмотрев по сторонам. — В 2017 году именно ты держал камень и заставил меня сдаться.

— Ева… Я могу объяснить.

— Я не хочу слушать, — девушка отвернулась. Но резко вздрагивает и её ведёт. Я тут же подхватываю под плечи и всё же прижимаю к себе. Девушка кладёт голову на мою грудь и я на пару секунд замираю, потому что она вдыхает мой запах. С каким-то больным, или даже болезненным, блаженством. Потому я прижимаю её голову ближе и утыкаюсь носом в её волосы, словно наркотик вдыхаю. Смесь чужих запахов и её собственного, такого приятного и родного, заставляет всё тело дрожать и требовать тут же большего. Хотя бы не опускать её больше. Намекнуть, что всё это ради нашего общего будущего. Что горим мы встре трое от боли.

Но я просто подхватываю её на руки, прижимаю как можно сильнее и целую в макушку.

— Когда-нибудь, мы сможем поговорить без всей той боли, которую ты сейчас чувствуешь, — шепнул негромко, идя к её комнате.

Девушка только прикрыла глаза и вздохнула.

11

Ева

Он кладёт меня на кровать и накрывает одеялом. Я не трогаю его, не дёргаю за руку и не прошу остаться. Хотя очень хочу. Мужчина отходит, словно холодная и неприступная крепость, которая пару минут назад дала трещину. Он только кажется на вид таким независимым и безэмоциональным. Но я вижу какой он на самом деле. Ему точно неприятно, что я отношусь к нему так. Им обоим не нравится моё поведение.

Но другого не будет. По крайней мере, сейчас, когда ещё свежи негативные чувства.

Они меня предали. Я открыла им душу, познакомила с дорогими людьми. Даже отец принял их, и провёл какое-то время, потратив собственные силы и знания на них. Теперь мне и этого жалко.

Они не достойные даже этого.

Я остаюсь одна в комнате. Накрываюсь с головой и поворачиваюсь на бок. Непонимание того, что мне делать — выносит мозг. Я не врала Паулине и действительно буду помогать ей. Но шанс прыгнуть в другое время с помощью камней — я имею. Шанс на спасение мне нужен, как воздух. Чтобы не сойти с ума.

Я засыпаю крепко. Усталость берёт своё и мне хочется спрятаться от всего мира, чтобы меня никто и никогда не тронул. Я так устала быть на мушке и бежать от сильных и таких умелых мужчин. Устала доверять и разочаровываться. Не хочу быть той, которая всем необходима и нужна. Хочу простого счастья.

Почему именно я? Потому, что могу больше, чем мой отец? Потому что я что-то могу, чего не может Паулина?

Почему бы ей самой не пойти на диалог? Почему я всеми фибрами своей души так и чувствую, как она ненавидит меня, охотников и всех, кто её окружает. Словно она видит цель и не видит препятствий.

С самого утра меня ошеломляют новостью: я могу гулять по закрытому зимнему саду до обеда. После мне необходимо поесть и прийти собираться к Паулине. Она, кажется, сошла с ума и стала одержима вечерним праздником. А я послушно ушла гулять в сад, чтобы не слушать её криков и не знать, сколько всяких разных титулованных мужчин и женщин она зовёт. Мне просто всё равно.

Я ушла в самый дальний уголок. Там, где стоит лавка, а вокруг пахнут розы. Крепкие бутоны в руках кажутся тяжёлыми и влажными, а стебли усеяны шипами. Они так похожи на меня. Прекрасные и опасные. Красивые и ядовитые. Влажные и недоступные.

Я присела на лавку, расправила бежевое платье. Оно было новое и та девушка сегодня мне помогла его надеть. Как я понимаю, она поможет мне и вечером. То платье, которое я видела в коридоре, когда шла сюда, мне дико понравилось. Но моё оно или нет — я не имею ни малейшего понятия. Потому и это не сильно долго держу в голове. Вообще, мне ничего не нужно этого знать и запоминать. Главнее запомнить коридор, который ведёт сюда, в сад, чтобы вечером его пройти безошибочно. Я хочу найти ещё хоть что-то.

Сжимаю кулаки на коленках. Зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на собственных ощущениях и хочу сосредоточиться на любом другом годе. И не важно, что будет на этом месте. Главное, убежать. Кинуть тут всех и никогда больше не прыгать вообще.

Хотя я вообще хочу спрятаться и сбежать на другую планетку, чтобы никогда больше не быть загнанным зверьком.

Но, увы…

Даже голова не кружится. Мне хочется только плакать. И зарождается мысль в голове о том, что я могла свой дар попросту выжжечь теми камнями.

И теперь я просто пуста. Словно тряпичная куколка, не имеющая собственной уникальности.

Если это действительно так… Мне просто не выжить.

На обед кушаю суп. Его приносит та девушка мне в комнату и внимательно смотрит на меня, когда я рассматриваю свой обед. Она ждёт, пока я возьму ложку и начну кушать. И я это послушно делаю. Мне нужны силы на сегодня, и не только на сегодня. Вокруг сгустились самые опасные охотники, действительно способные меня убить не моргнув глазом. Я чувствую, что их в этом огромном особняке с высокими колоннами и прекрасными видами на город. Мне даже не понять, в какой стране или империи я сейчас нахожусь. В каком году? Кто такая Паулина, раз у неё столько власти в этих временах.

Это мне и стоит узнать.

И отодвинуть все чувства на потом. Сейчас они ни к чему.

После обеда я прихожу с той самой девушкой (она называла своё имя, или нет? Я не помню и, отчасти, мне всё равно) в большой зал, где уже присутствует Паулина. Её наряжают в красивое золотое платье, а едва я встаю перед зеркалом и послушно перекидываю тёмные волосы вперёд, мне выносят то тёмное платье, что я видела утром.

Несколько часов Паулина мне рассказывает зачем этот праздник нужен и какова моя роль на этом приёме. Она говорит много и не всё я запоминаю, но самое важное — прочно оседает в моей голове. Мне нужно запомнить всего-то, что мы родственницы и что я приехала к ней издалека, чтобы пережить трагическую смерть родителей. По её словам так различные титулованные мужчины обратят на меня своё внимание, а их признательность порой дорогого стоит. Пожалеть бедную крошку-сиротку и предложить ей своё покровительство — это неплохо.

Впрочем, я делаю выводы, что она стала такой богатой