Клуб гениальных психопатов. Странности и причуды великих и знаменитых - Марк Ильич Котлярский

Но были у него и недостатки… Так, Александр III придумал специальные отвороты для сапог, куда помещалась плоская семисотграммовая фляжка. В качестве наиболее любимого собутыльника предпоследний из российских императоров выбрал генерала П. А. Черевина, последнего начальника Третьего отделения. И, помимо прочего, говорили, что, напившись, Александр позволял себе валяться по полу, визжать, кувыркаться, хватать за ноги всех проходящих. А умер от нефропатии на почве алкоголизма.

Как пил вождь мировой революции

Вождь мировой революции Владимир Ленин из алкогольных напитков предпочитал пиво, но в разумных количествах. А вот младший его брат Дмитрий Ульянов по части употребления спиртного был большой дока[28]. Во всяком случае, управляя после революции крымскими курортами, ухитрился прикончить коллекционные запасы знаменитых Ливадийских винных погребов.

Работал как раб на галерах, пил как не в себя

Алексей Стаханов – шахтер, который в 1935 году выдал 102 тонны угля за смену при норме в 7. Стал героем, символом сверхтруда и лицом плаката «можем, когда захотим». Правда, работал он не один – просто в тот день у него был целый мини-оркестр помощников, однако в историю вошел именно он. Так зародилось стахановское движение – идея, что пора трудиться не просто много, а будто вместо всей смены сразу.

Герой труда, фронтмен производственного рекорда, любимец советской пропаганды – а потом все как обычно: пьянство, забвение и возвращение на Донбасс. Сегодня «Стаханов» – это почти синоним того, кто надрывается за идею. Или за премию. Но есть один момент! Герой труда шахтер Стаханов, став знаменитым, решил соответствовать своему «подпольному прозвищу» – Стаканов, буквально не вылезая из кабаков. Когда ему ставили это на вид, он жаловался, что, дескать, в пьянки его втягивают земляки: обращаются с просьбами, а когда он отказывается, обвиняют в зазнайстве. Приходится пить.

Жил ярко. Пил. Творил. Умер трагически

Владимир Маяковский – русский поэт, драматург и художник, главный голос русского футуризма. Писал громко, резко, с вызовом – строил стихи как лозунги, как удары. Был влюблен в революцию, в Лилю Брик и в сам ритм времени. Маяковский постоянно носил в заднем кармане брюк маленький плоский стаканчик. Пил он так: наливал чаю и делал большой глоток. Потом доливал туда коньяк и снова делал большой глоток. Жил ярко, умер трагически.

Кофе, сигары и коньяк – и так каждый день

Уинстон Черчилль – человек, который был премьер-министром Британии, спас Европу от нацистов, написал больше книг, чем вы прочитали, получил Нобелевку по литературе и при этом каждый день начинал с кофе, сигары и армянского коньяка. Да-да, армяне в истории спасения мира не остались в стороне: Черчилль так полюбил коньяк «Двин», что заказывал по 400 бутылок в год, то есть бутылка в день – строго по графику спасения цивилизации. Коньяк ему поставлял лично Сталин, между прочим, а значит, дипломатия работала на уровне 40 градусов. А еще Черчилль рисовал. Маслом. Пейзажи. На свежем воздухе. Потому что спасать мир – хорошо, но нужна и арт-терапия. Однажды дама из Лейбористской партии сказала Черчиллю: «Вы же пьяны, Уинстон!» На что в ответ услышала: «А вы страшная! И дело в том, что утром я буду трезв, а вы так и останетесь страшной».

Рацион: 5 рюмок водки в день

Карл Густав Эмиль Маннергейм – финский маршал, аристократ, разведчик, знаток русского офицерского этикета. Родился в Финляндии, служил в русской армии, жил в Петербурге до 1904 года, пил водку по жесткому расписанию: две рюмки перед обедом, три – перед ужином. Ни больше ни меньше. Все строго – как парад. Он участвовал в русско-японской войне, был разведчиком в Китае, шпионил в Тибете, потом с нескрываемым хладнокровием отказался от России после революции – и стал фактическим отцом-основателем независимой Финляндии. Возглавил страну в самые трудные годы, отбивал атаки Советского Союза в Зимней войне 1939–1940, держался как джентльмен в пекле – вел переговоры, избегал войны с Западом, а с СССР – воевал, да еще как: маленькая Финляндия далась Красной армии непростительно дорого.

Звали его «Сфинкс с Калайявеси» – за его молчаливость, невозмутимость и подбешивающее достоинство. Мог быть обаятельным, но чаще казался человеком, который давно остался наедине с собой и перестал интересоваться мнением смертных. Почему он гениальный психопат? Потому что хладнокровно держал фронт против страны, в которой служил. Потому что строил политику как шахматист, без эмоций. Потому что до фанатизма следил за дисциплиной и внешним видом, даже на войне. И потому что мог с абсолютно спокойным лицом объяснить, почему именно твоя деревня будет завтра стерта с карты – ради дипломатического баланса. Злоупотреблял ли чем-то еще? Кроме водки по расписанию – нет доказанных фактов, но учитывая, что с русской службы он любил хороший табак, красивых лошадей и хорошую форму, можно сказать, что Маннергейм злоупотреблял стилем, жесткой самодисциплиной и способностью выходить победителем из хаоса, не моргнув глазом.

Решал важные дела за рюмкой

Александр Вишневский – один из тех советских титанов, у которых в одной руке скальпель, а в другой – стакан. Главный хирург Красной армии, сын знаменитого новатора медицины Александра Васильевича Вишневского, он стал символом военной хирургии в СССР. Его можно было встретить в полевом госпитале, колхозной операционной и во фронтовом фургоне, переделанном под операционный блок. Это был человек, который оперировал под пулями, ругался без пауз и много пил, поскольку фронтовая жизнь не принимала стерильного морализма. Вошел в золотой ряд советской медицинской элиты именно тем, что не боялся грязной, тяжелой работы на передовой. Его методы зачастую критиковали – грубые, быстрые, но эффективные.

Вишневский остался символом другой силы – фронтовой, земной, неидеальной, но необходимой. Он выпивал, матерился и… спасал жизни.

Вышел из запоя ради Нобелевской премии

Уильям Фолкнер[29] – гений американской литературы, человек, для которого миссисипская тоска, алкоголь и поток сознания были святой троицей. Его самое знаменитое произведение – «Шум и ярость» (The Sound and the Fury, 1929). Роман рассказывает о падении южной аристократической семьи Компсонов, показанном в четырех частях, каждая из которых написана от лица другого рассказчика, с разной степенью адекватности, логичности и связности. Самая трудная – первая, написанная от лица Бенджи, умственно отсталого персонажа, у которого нет чувства хронологии и структуры. «Шум и ярость» – литературный эквивалент джазовой импровизации или, если хотите, галлюцинации, после прочтения хочется аплодировать Фолкнеру либо спрятать его подальше и взять что-нибудь с картинками. В 1949