Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– Да.

Я заказал две большие пиццы, пасту с морепродуктами и овощную, подумав, вдруг Настя или девочки вегетарианцы, салат с запеченными баклажанами и капрезе, заметив, что жизнь идет вперед, но старая добрая итальянская кухня всегда в моде и почете и в ней ничего не меняется.

Дверь открыла Настя, посмотрела на меня с пакетами и коробками пиццы и ахнула в удивлении. Чем смутила меня: неужели Данила, который заработал миллиарды долларов, ни разу не приносил ей еду?

– Девчонки дома? – спросил я, передавая в ее руки коробки с пиццей.

– Еще на учебе, но вот-вот должны прийти.

Я разулся, подхватил все пакеты и направился в гостиную.

Как раз и девочки пришли, послышался шум в коридоре, и я пошел им навстречу.

– О, привет! Идемте пиццу и пасту есть, пока горячее?

Катя и Лена кротко кивнули и тихо сказали «привет».

Еще через пару минут мы сидели за столом на кухне и поедали все, что я принес.

– Классный салат! – прокомментировала Катя, ковырнув баклажан вилкой.

– А мне этот с помидорами понравится, – отозвалась Лена.

– Наверное, из какого-то мишленовского ресторана, да? – спросила Настя.

Она взяла только один кусочек пиццы и жевала его уже минут десять.

– Да нет, в вашем итальянском за углом купил, – ничего не подозревая, ответил я.

И девочки, и Настя перестали есть и уставились на меня.

– Что? – не понял я.

– Ты купил это все в нашем «Джованни»? – спросила Настя.

– «Джованни»? Наверное, я не помню, как он называется. А в чем, собственно, ваше удивление?

– Ты же не ешь что попало… и тщательно выбираешь заведения общественного питания…

– Я поменял политику партии, – грязной рукой от кетчупа махнул я, – сейчас я ем все подряд. Вернее, все, что вкусно.

– Может, ты еще и одеваешься в России?

– Кстати, что-то мои ботинки хлюпают носом от слякоти, – заметил я, – надо сходить и купить новые.

– Мои тоже хлюпают, – вздохнула Катя, – но у нас лимит на ботинки в этом году исчерпан.

– В смысле? – я удивленно посмотрел на Настю, потом на дочь.

– Да куплю я тебе после Нового года! – Кукушкина не на шутку смутилась.

И тут я понял, что Данила, этот пидор Данила, который жил и рулил всем без своей сраной души, ничем не помогал ни Насте, ни девочкам.

Я вытер руки об салфетку и четко сказал:

– Так, доедаем, одеваемся и едем со мной.

– Куда? – обрадовалась Катя.

– Куда надо! – ответил я.

Настя смущенно и явно не в восторге от моего решения отвернулась.

Ну да, непростая у меня девочка! Гордая. Интересно, что с ней будет, когда мы вернемся с дочками с кучей шмотья?

Судьба ударов не наносит, но по карманам шарит будь здоров!

Увидеть удивленное лицо Кукушкиной мне не удалось. Когда мы вернулись с девочками домой, Насти уже не было, она ушла на дежурство.

Мой телефон постоянно звенел, и я его отключил. Если Насте надо будет – сообщит через дочек, а больше я никого не ждал.

Время с дочками мы провели замечательно. Сначала обошли все магазины и накупили им шмотья на десять лет вперед.

Поначалу они не верили, что я куплю им все, что они захотят, и осторожно прощупывали меня:

– Мне очень нужны ботинки, новые джинсы и теплый свитер.

Взгляд Катя при этом прятала, стеснялась.

– А мне пальто нужно новое, – вздохнула Лена.

– Девчонки! Мы сейчас заходим в магазин и покупаем все, что вы хотите. Договорились?

По началу они не верили и, примерив очередную вещь, подходили и спрашивали:

– Можно? Она очень модная…

На раз пятый я уже ругаться начал:

– Можно все! Вперед! И больше не задавайте мне эти вопросы.

Чтобы их как-то подбодрить, я и себе купил новые джинсы, пару футболок, нижнее белье, носки, ботинки и стильный теплый свитер. Ну а что? Даша и семилетний Данила из прошлой жизни не были такими зажравшимися засранцами и одевались в родной Москве. К тому же непонятно, когда я появлюсь дома и вообще, где все мои вещи, так что обновки точно лишними не будут.

Через часа три, когда мы закупились по полной, я увидел, что дочки устали, и предложил им перекусить. Все покупки мы отдали водителю и поднялись в ресторанный дворик. Девочки смотрели на меня и наверняка боялись, что сбегу: народу было тьма и свободных столов не было. Я уже понял, что в их глазах я был крутым чуваком, который одевался только в элитных магазинах и ел золотые яйца с икрой розового бегемота, выращенного в особых условиях и питающегося крабами или фламинго.

– Что будем есть? Что вы любите больше всего? – спросил я у них, рассматривая ресторанчики.

– Я бы блинчик съела с капустой и яйцом, – скромно сказала Катя.

– И я! Обожаю блинчики, но мама так редко их делает, – нечаянно упрекнула маму Лена.

– Потому что она работает с утра до вечера, – сразу наехала на нее старшая сестра, – а ты не маленькая и могла бы сама себе пожарить!

– И ты тоже! – Катя встала в позу.

– Все, прекратили, – спокойно произнес я.

Девочки умолкли, и я повел их в блинный ресторанчик, заказав каждой по два блина и какао. Себе взял с мясом и сыром и бутылку воды. Столик тоже нашелся быстро.

Девочки поначалу косились на меня, не веря, что я буду это есть, но я сделал вид, что не замечаю их осторожных взглядов.

Через пару минут они поняли, что я не собираюсь кидаться блинами и обвинять поваров, что еда не соответствуют моим ожиданиям и расслабились.

– М-м-м, ну как же вкусно, – восхитилась Лена, отрезая кусочек от блина с грибами.

– Да, – согласилась Катя, – а вот этот с клубничным вареньем – вообще бомба!

Я улыбнулся. Моя девочка! Единственное варенье, которое я ем и люблю, – это клубничное.

И тут к нашему столику подошли две девушки с листом бумаги и ручкой. Мои дочки опустили головы и следили за нами исподлобья.

– У вас самый интересный «Dashbook», – пропела блондинка, – и вообще вы такой крутой! И красивый!

– А еще чувство стиля у вас потрясающе! – ответила брюнетка.

– Спасибо, – я решил пошутить и добавил, – поэтому очень рекомендую блинчик с клубничным вареньем и еще с капустой и яйцом.

Девушки удивленно переглянулись, и вдруг одну осенило:

– О, я поняла, эта блинная – ваш ресторанчик?

Я кивнул и поставил свою подпись у них на листке.

Когда они отошли, Катя спросила:

– Так это твой ресторан?

– Нет, конечно! Просто пошутил.

– А то, что блины тебе нравятся,