После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

«Попался на мой крючок. А как запереживал!»

— Деньги? — смеюсь на всю кухню. — М-да, какая богатая фантазия у моего бывшего мужа.

— Тогда что это был за сверток?!

— С пирожками, — равнодушно пожимаю плечами.

— С какими еще пирожками?! — срывается на крик. Его шея покрывается красными пятнами, лицо становится багровым от злости.

— С капустой, с картошкой, с яйцом, — перечисляю с невозмутимым видом.

— Ты за идиота меня держишь?! — гремит на всю кухню. — С каких это пор ты уголовников пирожками стала кормить?

— Ну, с мужем-то развелась — кормить больше некого.

— Еще раз повторяю: если ты меня заказала, то сядешь как миленькая!

— А мне не надо дважды повторять. Мне и с первого раза пофиг на твои угрозы.

— Язык острее жала! — злобно глядя на меня, цедит сквозь зубы. — Ты о детях вообще думаешь?

— Я? — округляю глаза. — Я-то думаю, Саш. А ты вспомнил, что у твоей дочери сегодня выпускной? Поздравил ее с окончанием школы? Видел, как на последнем звонке она играла на укулеле? Или некогда было, потому что с Ксаночкной развлекался?

Подхожу ближе, несколько секунд пристально смотрю в его лживые глаза, затем перевожу взгляд на телефон, торчащий из кармана, и приближаюсь к камере.

— Прием-прием! Как меня слышно?

Саша резко меняется в лице, а я достаю из кармана телефон, выключаю камеру, беру его руку и кладу в ладонь.

— Хреновый из вас детектив, Шерлок Романович.

— Скажи честно, без камеры, заказала меня или нет? — хрипло изрекает он.

— Ты думал, что плюнул мне в лицо, а я утрусь и пойду дальше? — в упор смотрю на него. — Ты же сам хотел этой войны, не так ли? Вот и наслаждайся теперь. Ходи, Сашенька, — отпускаю его руку, — ходи, милый, и оглядывайся. А еще лучше — перестань пытаться повесить на меня свои кредиты. Тогда у тебя будет шанс разойтись со мной мирно.

Иду к лестнице, но резко застываю и поворачиваю голову к плечу.

— И да, кстати, если все же решишь пойти на мировую, то так и быть, получишь от меня приятный бонус.

— Что еще за бонус?

— У меня кое-что есть на твою Ксаночку. Но узнаешь об этом после суда. Если, конечно, меня устроит решение этого суда.

— Врешь, — усмехается он. — Что у тебя на нее может быть?

Смотрю на него и думаю: «Какой же влюбленный дурак... Он ведь живет с ней и ни-че-го не замечает».

Рука так и тянется погладить его по ветвистым рожкам. Едва сдерживаюсь.

— Всю остальную информацию вместе с доказательствами получишь после нормального раздела имущества.

Иду на второй этаж, беру из спальни халат и отправляюсь в ванную комнату.

— Что-то еще? — застыв в коридоре, удивленно смотрю на Сашу, поднимающегося по лестнице.

— Мне нужно забрать кое-какие вещи, — бросает он и по-хозяйски входит в спальню.

Через десять минут выхожу из ванной и вижу, как он идет по коридору с сумкой, из которой торчат его вещи.

— Не думал, что когда-нибудь нам придется продать этот дом, — остановившись, ставит на пол сумку и оглядывает стены, на которых висят фотографии наших детей. — Здесь было много всего хорошего... — горько усмехается. — Здесь мы любили друг друга, растили детей, справляли праздники. Помнишь, как Дашка делала здесь первые шаги?

«Не понимаю, он что, пытается разбудить во мне какие-то чувства? Сменил тактику? Хочет вызвать сочувствие к нему в память о счастливом времени, проведенном вместе?»

— Ты еще вспомни, что было при царе Горохе, — отрезаю я.

— Ир, я к тому, что мы много лет были родными людьми, всегда поддерживали друг друга, а сейчас становимся врагами. Мудрые люди так не расходятся, — как красиво поет. — Да, я полюбил другую женщину, так бывает. Но разве из-за этого на меня нужно спускать всех собак? Зачем отбирать последнее в тот момент, когда я и так на мели, и нанимать людей, чтобы меня припугнули? Ты ведь просто мстишь мне за то, что я от тебя ухожу, признайся в этом. Прошу тебя, Ир, давай повременим с разделом имущества. Дай мне встать на ноги, и...

— Мудрые люди не приводят любовниц в дом, в котором живут жена и дети. И не пытаются повесить на бывшую жену свои долги, — строго и громко говорю я. — А по поводу того, что ты от меня уходишь, у меня только один вопрос: почему так медленно? — вопросительно выгибаю бровь.

— Ир, — прикладывает руку к груди, — я обещаю, что ты получишь свое, как только...

— У меня глаза режет от пыли, которую ты в них пускаешь, — перебиваю я и киваю в сторону лестницы. — Иди уже к своей любимой женщине. Пока есть такая возможность, — растягиваю губы в лукавой улыбке. — А я устала и хочу спать.

Обхожу его, иду в спальню, и, задержавшись на пороге, напоследок добавляю:

— Весь дальнейший ход событий зависит только от тебя. Советую перед следующим заседанием сто раз подумать о том, нужна ли тебе эта война. И про мой бонус не забывай. Зря думаешь, что я шучу по поводу твоей Ксаночки.

— У тебя серьезно есть какие-то доказательства? — недоверчиво спрашивает он.

— Естественно! — усмехаюсь я, тем самым спрашивая: «Ты во мне сомневаешься?».

Закрываю дверь в спальню и ложусь в кровать.

Глава 26

Александр

— Наперед просчитывает каждый шаг! — злюсь я, вспоминая разговор с Ириной. — Пирожки она передавала ему, как же! Совсем за идиота меня считает?! Камеру у меня увидела, вот и запела соловушкой. «Какие деньги? У тебя что, крыша едет? Ни с какими бандитами я не общалась», — изображаю ее.

Ударю кулаком по рулю и сжимаю губы в тонкую линию.

— Знаю, на что она способна, когда хочет добиться своей цели. По головам пойдет! Удивительно, что в суд тогда не на танке приехала.

Я понимаю, что Ира борется за свои права. Она хочет получить то, что ей положено по закону. Но почему она не задумывается о том, на чьи, мать твою, деньги строились эти клиники и наш дом? Да, благодаря ей наши клиники стали посещать звезды, политики, бизнесмены.