Бывшая жена - Марика Крамор

— Что ж. Должен поблагодарить вас за отличную работу, Анастасия Борисовна.

От его насыщенного глубокого голоса на душе становится сыро и зябко. Да и вообще создается впечатление, что мы не в столице в теплый летний вечер, а далеко за городом, ночью, на болоте, где промозгло и холодно, ветер яростно путает волосы, покусывает кожу, и вот-вот меня накроет счастье угодить в зыбкую трясину. Каждое слово, взгляд и даже вздох становятся испытанием. Я боюсь. В моей жизни такого не было никогда. Ни один мужчина, ни один человек не вызывал чувства ослепленной тревоги настолько, что безостановочно колотится сердце и волосы встают дыбом. Ни один взглядом не вспарывал мое спокойствие и не пожирал глазами так голодно и неприятно, как это делает Ольховский.

— Благодарите, — пожимаю плечами. Поскорее бы от него избавиться и убраться отсюда.

— Вы прекрасно выстроили сюжет. Я с нетерпением буду ждать смонтированную версию, — мурлычет этот оборотень. При посторонних — обходительный, достойный и вежливый, а наедине…

Внутри все трясется. Как вспомню о жесткой веревке, обмотанной вокруг моих запястий… Только присутствие охранника придает мне сил и уверенности.

— Моя помощница пришлет вам электронную версию, — роняю холодно. — Доброй ночи, Илья Захарович. Мы с командой уезжаем.

— Если мне что-то не понравится… — со странным выражением проговаривает он, а его тонкие губы кривятся с каждым словом, опаляющим издевкой. — Не беда. Можем переснять, когда я найду время.

Ишь какой. Занятой. И видимо, не понравится ему многое.

Легкие наполняются воздухом, я обещаю Ольховскому, что все будет в лучшем виде. Напоследок мы скрещиваем взгляды, я пытаюсь показать, что его не боюсь, он — что чихал на мои жалкие потуги противостоять ему и своего все равно добьется.

Разворачиваюсь и удаляюсь, почти не слыша за спиной тихих шагов, но точно уверенная, что теперь тыл мой прикрыт. Наши с Эдуардом машины припаркованы рядом. Я благодарю мужчину одним единственным спасибо и занимаю место в салоне. Руки опускаются на руль, не чувствую ничего. Полное опустошение. Так хочу поехать домой, но нет, у меня еще дела.

Остаток вечера охранник находится рядом со мной, за несколькими исключениями. В магазин неподалеку от дома он заходит вслед за мной. Ждет, пока я совершу покупки, поговорю с Денисом по телефону.

Непривычно, когда ты постоянно вынужден находиться рядом с малознакомым человеком.

Паркуемся вновь рядом. Мужчина провожает меня до дома. Хмурится, косо глядит на пакеты с продуктами в моих руках, но шагает молча. В итоге не выдерживает:

— Анастасия Борисовна, давайте я.

Коротко. Не терпящим возражения тоном.

Принимает у меня сумки и, ничуть не смущаясь, шагает дальше.

— Это же не входит в ваши обязанности, — удивляюсь я, чувствуя неловкость.

— Не по инструкции, да. Но вам эти пакеты сейчас руки оборвут. Разве можно женщине носить такие тяжести…

— Благодарю вас, Эдуард.

Стараюсь не смотреть на него. Смущение охватывает и не исчезает даже перед дверью моей квартиры.

— Дальше я сама.

Желаю ему приятного вечера и совсем не ожидаю возражения:

— Позвольте пройти.

Я вытаращиваю на него глаза. Он не спрашивает. Он настаивает. Смотрит открыто и спокойно. Ждет.

— Пройти ко мне в квартиру? А… зачем?

Я правда не понимаю. Да и не горю желанием оставаться с ним наедине дома.

— Именно. Я должен осмотреть объект, в котором вас оставляю.

— Правда? — удивляюсь еще больше.

— Да. Это обязательный пункт договора.

Надо же. Денис ничего об этом не упоминал.

— Ох.. вот как… ну… ладно. Входите.

Даже пальцы трясутся, но я быстро справляюсь с волнением. Распахиваю дверь. Собираюсь пройти вперед, но…

— Позвольте сначала я.

Рука охранника преграждает мне дорогу, я тут же отхожу в сторону:

— Как пожелаете.

Он осматривает мою небольшую, но очень уютную квартирку, смотрится здесь настолько инородно, что хочется улыбнуться.

Вот Денис вписывается идеально. А Эдуард тут явно лишний.

— Все нормально, — озвучивается уверенный вердикт, и я вспоминаю, что хотела обсудить одежду мужчины.

— Эдуард, вы задержитесь на пару минут. Я бы хотела уточнить. Могу вам предложить чай или кофе.

— Нет, спасибо. Слушаю вас, Анастасия Борисовна.

— Для начала я хочу попросить, чтобы вы обращались ко мне просто Настя.

— Понял, — коротко кивает он.

— К тому же я хотела… если это возможно… вы…

— Продолжайте.

— Вы не могли бы переодеться? — тараторю быстро от неловкости. — Или это тоже закреплено в договоре?

— Нет, не закреплено. Когда нет особых указаний, я одеваюсь официально.

— Так эффект красочнее, верно? — слегка иронизирую я.

— Что-то вроде того. Вам не нравится? — он с подозрением оглядывает себя сверху вниз, и даже ногу отставляет в сторону проверить, все ли в порядке с носками. Но придраться не к чему. На белоснежных носках ни пятнышка, ни катышка. Идеальный образ. Прямо сейчас можно на великосветский прием.

— Нет-нет! — я пытаюсь как-то оправдаться, зачем же обижать человека?! — Вы выглядите… чудесно! Просто я не люблю лишнее внимание, понимаете? Я впервые оказываюсь в таком странном положении, что мне нужен личный защитник, и... хотела вас попросить быть чуточку незаметнее. Ну… если, конечно, это вас не затруднит.

Эдуард расстроенно наблюдает за моими потугами, слушает очень внимательно.

— Какая одежда вас утроит?

— Повседневная. Обычная, — отзываюсь я с благодарностью. — Футболка там. Поло. Джинсы или спортивные штаны. То, что вам по душе, но более простое.

— Должен ли я надеть конкретную обувь?

— Главное, чтобы вам было комфортно.

— По цветам будут предпочтения? Черный, коричневый или розовый?

— Ну нет, розовый — это, конечно, перебор, — вздрагиваю я, представляя этого мужчину, облаченного не «по инструкции». — Розовый совсем необяза…

Я осекаюсь, когда подмечаю, как подрагивают его губы. Но он еще держится, чтобы не расхохотаться.

Мне сразу становится легче.

— Ах, это вы так шутите, — выдыхаю я с облегчением, усаживаясь на стул. — Ну, слава богу, а то я уж думала, обиделись.

— Вы так волнуетесь, даже немного сильнее, чем рядом с Ольховским.

— Что, очень заметно было, да?

— Прекрасно чувствовалось.

— Он мне руки веревкой однажды связал, — зачем-то делюсь я. — Поэтому… опасаюсь.

— Сочувствую вам, Настя. В следующий раз вы можете зафиксировать следы, чтобы на руках были доказательства.

— Я об этом и не