Знаки бессмертия - Анатолий Алексеевич Малахов

Думаю, что государство скоро получит хороший подарок…»

Листок второй… «Они не там закладывали скважину. По заявке геолога на месторождении „Заячий“ должна быть медная руда. Рядом, в тальковом месторождении, действительно встречаются великолепные кристаллы медной руды — халькопирита. Содержание меди в такой руде около сорока процентов.

Скважину, оказывается, заложили прямо на выходах бурых железняков, на „железной шляпе“. А железняки оказались передвинутыми грунтовыми водами. Это бывает часто. И буровая прошла мимо богатейшего скопления руды.

„Интрагеоскоп“ выявил сказочные запасы меди. Линзовидная залежь медной руды достигала в длину 8 километров! Толщина линзы — более километра. Линза оказалась залегающей под углом в 70°. Всю глубину ее „Интрагеоскоп“ просветить не мог. Еще маловата мощность этого аппарата. Если считать, что такие линзы залегают на половину длины ее, то залежь должна прослеживаться на четырехкилометровую глубину! Это месторождение будет крупнейшим не только в Советском Союзе, но и во всем мире.

Жаль, что у меня мало времени. Поварские обязанности отнимают значительную часть рабочего дня.

Испортилась сцинцилляционная приставка к аппарату. Временами поэтому ухудшается видимость. По приезде домой надо продумать, какой кристалл в сцинцилляторе будет улучшать видимость…»

Листок третий… «Как хорошо дома, в Свердловске. Рассказал Тане о поездке. Передал ей описание аппарата, со всеми чертежами. Мне кажется, что у нее все это будет в большей сохранности.

Не удержался и прошел с аппаратом по Свердловску. Самое смешное в том, что нашел залежи медной руды под зданием геологического факультета Горного института!

Мне рассказывали, что студенты там бурили учебные скважины и однажды встретили прожилок медной руды трехсантиметровой толщины. Руду выкинули. И все.

Оказывается, руда залегает под зданием! К сожалению, во время моего маршрута в здании работали какие-то аппараты, ухудшившие поле зрения.

Вторую точку я обнаружил на плотине, в самом центре Свердловска[1]. В этом месте еще со времен заложения города располагался завод. Проникнуть на его территорию мне не удалось. Но руда здесь есть…»

Вновь утрачено

Каков же итог ознакомления с архивными документами? Дважды было сделано величайшее изобретение. И дважды оно было утрачено.

Ясно, что Карамышев и Брудов использовали какие-то не известные пока науке свойства магнитных полей. Именно с фокусировкой их связано, например, будущее всей энергетики мира. Только в магнитном поле можно удержать ядерные реакции, которые откроют миру новую страницу получения дешевой электроэнергии.

С фокусировкой магнитных полей связан и аппарат Карамышева — Брудова.

Конечно, все то, что мы знаем об этом аппарате, явно недостаточно для его реконструкции. Придется, видимо, открывать в третий раз.

Остановимся подробнее на открытии Карамышева.

Итак, допустимо ли в принципе, что почти двести лет назад удалось сделать открытие, сущность которого осталась тайной и для двадцатого века?

На первый взгляд, может показаться, что это невозможно. Восемнадцатый век и век двадцатый — какая потрясающая разница в уровне знаний и могуществе техники! И чтобы за двести лет ученые не набрели на принцип, который использовал Карамышев… А открыв все это заново, вновь потеряли. Нет, это немыслимо.

Не будем, однако, спешить с окончательными выводами. Посмотрим вначале, а нет ли подобных примеров в других областях техники.

Вот уже триста лет, как существуют телескопы. Над их усовершенствованием думали поколения ученых, да и принцип их работы основан на оптике — одной из самых давних, хорошо разработанных отраслей физики. Тем не менее двадцать с лишним лет назад произошло выдающееся событие: советский ученый Д. Д. Максутов создал принципиально иной, чем раньше, менисковый телескоп. Но самым потрясающим оказалось то, что менисковый телескоп, как выяснилось, вполне мог быть создан… в семнадцатом веке! Об этом с удивлением писал сам Максутов…

Оптика вообще и теория телескопов в частности были, казалось, одной из наиболее «исхоженных» областей науки.

Другой пример. Гальваническому элементу немногим более полутораста лет. Но создать его могли еще древние египтяне — для этого у них были все необходимые материалы. Кстати, не так давно при раскопках в Месопотамии найдены устройства, подозрительно похожие на гальванический элемент…

Опыт истории показывает, таким образом, что открытия и изобретения, запоздавшие на века, не столь уж большая диковинка. В общем, такие случаи бывали.

Даже с Ньютоном, который, как выяснилось недавно, проглядел одну чрезвычайно важную закономерность.

На твердую плиту падает шарик. Падает и отскакивает, снова падает и снова отскакивает, но уже, естественно, на меньшую высоту. Закономерности, присущие этому процессу и зависящие, понятно, от материала соударяющихся тел, как раз и были описаны Ньютоном. Вычисленные им так называемые коэффициенты вошли затем в инженерные расчеты, и последующие поколения лишь уточняли найденные им значения применительно к вновь открытым.

Но, как это ни странно, никому в голову почему-то не пришла мысль: может быть, коэффициенты восстановления скоростей зависят не только от материалов, но и от формы соударяющихся тел?

Мысль простая и очевидная. Тем не менее на эту мысль исследователи набрели почти случайно! Однажды доктор технических наук Е. Александров столкнулся с непонятной ситуацией: новая бурильная машина была рассчитана и построена абсолютно безупречно, а работала тем не менее куда хуже, чем ожидалось. Начав выяснять причину столь странного парадокса (а подобные парадоксы, кстати, случались и раньше), ученый и не подозревал, что ему в конце концов придется пересмотреть классические работы Ньютона. Свое открытие Е. Александров сделал всего лишь два года назад…

Нет, Карамышев, безусловно, мог случайно набрести на метод, мимо которого прошли исследователи последующих веков! Это тем более возможно, что техника просвечивания тел — интроскопия — возникла совсем недавно. И не случайно, что перед Великой Отечественной войной вновь эта идея заинтересовала Брудова.

Здесь в пору развеять возможные недоумения, касающиеся научной стороны проблемы «видения сквозь камень».

Дело в том, что непрозрачных тел в принципе не существует. Когда мы говорим, что такой-то материал непрозрачен, это означает только одно — он непрозрачен для световых волн и, следовательно, для нашего взгляда. Только это. Туманная дымка непрозрачна для видимого света, но инфракрасные лучи пронизывают ее. Становятся прозрачными: человеческое тело — для рентгена, стальная пластинка — для гамма-частиц, земной шар — для нейтрино. Следовательно, задача сводится, во-первых, к оптимальному подбору проникающих излучений, а, во-вторых, к конструированию систем, преобразующих невидимые волны в зримое изображение.

Примером такого устройства может служить экран рентгеновской установки. Эти две задачи и решает не без успеха современная интроскопия, которая ныне может продемонстрировать опыты, даже более эффектные, чем эксперимент Карамышева.

Но раз это так, значит, нечего и огород городить? Пусть спят в