В стране троллей. Кто есть кто в норвежском фольклоре - Елена Степановна Рачинская

Водяные мельницы появились в Англии и континентальной Европе в XIII веке. Затем очередь дошла и до Норвегии, однако крестьяне не торопились обзавестись в хозяйстве таким новшеством. Может, не последней причиной тому была боязнь духов воды?

Ридли Боркгревинк Мельничный дух. 1934

Но соображения выгоды всё же взяли верх, и тогда водяную мельницу построил себе почти каждый хозяин хутора.

Самым горячим временем для помола была осень – время паводков. Днём времени не хватало, поэтому приходилось работать и ночью. Ночная темнота, шум воды и трущихся жерновов создавали особую атмосферу. Мельник легко мог задремать, и в его полусонном сознании рождались рассказы об удивительных событиях на мельнице. Если жернова отчего-то вдруг останавливались, не трудно было предположить, что дело тут нечисто.

Норвежцы верили, что на каждой мельнице живёт мельничный дух – квернкнур (kvernknurr). Его имя состоит из двух частей: kvern – «мельница» и knurr, что означает «ворчание, бурчание» и напоминает звук трущихся жерновов, особенно при нехватке воды.

Квернкнуром в народе называют и праздник Св. Эгидия – день поминовения святого, который избавлял от засухи. Отмечался этот праздник первого сентября. Есть примета, что если в этот день в реке мало воды, то проблемы с водой для мельницы будут на протяжении всей осени.

Мельничный дух отвечает за помол зерна. Он не страдает от нищеты: как и у скрытого народца, у него много золота и серебра. Существует древний обычай оставлять ему пиво и еду на Рождество, чтобы увеличить помол в будущем году. Но стоит только забыть об этом или обидеть его как-то ина-че – и он начинает вредить человеку, останавливая мельничное колесо. Мельничный дух требует угощения за право пользования мельницей и не любит, чтобы зерно мололи по праздникам, вечером или ночью: в это время он отдыхает и не хочет, чтобы ему мешали. Но если это всё же случается, он хватается за мельничное колесо и не отпускает, пока не взойдёт солнце или не запоёт петух. В таких случаях его надо обязательно задобрить. Однако находились и смельчаки, которые не желали угождать мельничному духу.

Самую известную быличку о схватке человека с мельничным духом мы находим в сборнике сказок и преданий, составленном П. Кр. Асбьёрнсеном:

Жил-был один человек. Была у него мельница близ водопада, и в ней, как водится, жил мельничный дух. Оставлял ли ему мельник по обычаю лепёшки да пиво на Рождество, чтобы помол увеличить, – мне неведомо; похоже, не оставлял, ведь только соберётся он зерно молоть, дух как схватится за мельничное колесо – и остановит мельницу. Так ничего намолоть и не удавалось.

Мельник даже не сомневался, чьи это проделки. Собрался он раз под вечер зерно молоть, взял с собой на мельницу котёл с дёгтем и развёл под ним огонь. Пустил воду на колесо. Мельница поработала немного и остановилась, как он того и ожидал. Взял тогда мельник шест, высунулся из окошка – и давай колотить по жёлобу, где вода текла, и тыкать шестом в воздух вокруг мельничного колеса, чтобы духа прогнать, – да всё напрасно. Потом мельник решил посмотреть, нет ли кого за дверью. Открыл дверь и обомлел: посреди дверного проёма стоит мельничный дух и зевает, да так широко, что нижняя челюсть касается порога, а верхняя доходит до притолоки.

– Как тебе такой широкий зевок? – говорит ему мельничный дух.

Тут мельник как схватит стоящий на огне котёл, да как плеснет кипящую жижу прямо ему в рот со словами: «А как тебе такой больнющий ожог?» Мельничный дух взревел и отпустил колесо. С тех пор никто его там больше не видывал и не слыхивал, и люди спокойно мололи своё зерно.

Подобным образом люди поступают не только с мельничным духом. Рассказывают, что, когда герой норвежских быличек Пер Гюнт на охоте в горах готовил себе суп, очаг в охотничьем домике так дымил, что пришлось открыть окно. Откуда ни возьмись появился тролль и просунул в окно свой нос, такой длинный, что он доставал до очага.

– Видел когда-нибудь такой носище? – спросил он.

– А ты пробовал когда-нибудь такой супище? – не растерялся Пер Гюнт и вылил содержимое котелка ему на нос.

Тролль взвыл и бросился наутёк. А с окрестных гор раздался хохот других троллей. Они кричали ему вслед: «Нос в супе, нос в супе!»

Так же одна старушка отвадила троллиху, явившуюся на мельницу.

В одной деревушке было полно нечисти, которая не давала молоть зерно. И вот одна бедная старуха попросила у владельца мельницы разрешения помолоть немного вечером. Тот сперва отказал, но, так как ей нечем было кормить детей, он её пожалел и согласился. Поставила старуха на огонь котёл с дёгтем и села у очага. Тут вошла женщина, поздоровалась и стала разгребать угли в очаге, а старуха стала сгребать их обратно в кучу. Странная гостья спросила старуху, как её зовут, и та ответила, что её зовут Сама-Себя. Женщине это имя показалось странным, но она ничего не сказала и снова стала разгребать угли. А старуха так разозлилась, что взяла да и опрокинула котёл с дёгтем на гостью. Та завопила: «Отец, отец, Сама-Себя обожгла!» «Сама себя обожгла, сама и расхлёбывай», – раздалось из соседней горы.

Быличка о троллихе принадлежит к числу бродячих сюжетов, т. е. сюжетов, переходящих из одной литературы в другую. Они дополняют мистическую картину, связанную с мельницей. Мельничный дух уходит здесь на второй план.

Этот сюжет встречается у Гомера в девятой главе «Одиссеи». Здесь рассказывается о том, как Одиссей у циклопа Полифема назвал себя Никто. Он ослепляет дикого гиганта, завопившего, «призывая циклопов, которые жили с ним по соседству средь горных лесистых долин по пещерам». Но когда они спрашивают, кто его ослепил и почему он так громко кричит, Полифем отвечает: «Други, Никто! Не насилье меня убивает, а хитрость!» Когда циклопы это услышали, они посмеялись и пошли своей дорогой.

К подобным сюжетам относится и быличка о кошках на мельнице из сборника П. Кр. Асбьёрнсена.