Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

— Милорд запретил.

— Он запретил многое.

— И всё ещё не запер вас в башне. Это не слабость. Это последнее предупреждение.

Ника посмотрела на Руну.

— Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы я боялась его больше, чем всего остального.

— Я хочу, чтобы вы дожили до конца недели.

— Щедрый горизонт.

Руна не улыбнулась.

— Вы не понимаете, как Совет смотрел на вас сегодня. Канцлер не отступил. Леди Ортия тоже. Они будут искать способ забрать ключи. Если вы снова дадите им повод…

— Они найдут его сами.

Служанка опустила глаза.

— Да.

Именно это решило всё.

Ника больше не могла позволить событиям просто приходить к её двери. Ожидание здесь было не безопасностью, а медленной сдачей. Ортия хотела белый ключ. Бренн хотел всю связку. Эйвард хотел запереть прошлое, потому что боялся снова потерять дочь. Замок хотел чего-то своего. А Ника хотела хотя бы один раз сделать выбор раньше, чем её поставят перед последствиями.

Утро пришло серым и тяжёлым.

Ника почти не спала. Несколько раз ей казалось, что в коридоре тихо скребут детские пальцы, но стоило подняться — звука уже не было. Белый ключ оставался холодным до самого рассвета, зато тёмный с закрытым глазом несколько раз становился ледяным, будто где-то рядом проходил человек с таким же знаком на коже.

Эйвард не пришёл.

Тарвин появился вместо него. С новым списком.

— По приказу милорда, — сказал он, положив лист на стол.

Ника сразу пробежала взглядом по названиям.

Пустой комнаты без названия там не было.

Конечно.

Она подняла глаза на дворецкого.

— Вы вычеркнули её.

— Милорд вычеркнул.

— Он боится, что я найду комнату Арисы?

Тарвин не пошевелился.

— Милорд боится не этого.

— А чего?

— Что комната найдёт вас первой.

Ника невольно посмотрела на двери.

— Это уже было.

— Тогда вы должны понимать, почему следует остановиться.

— Нет. Я понимаю только то, что все комнаты, которые “не должны существовать”, почему-то знают больше живых людей.

Тарвин долго смотрел на неё.

— Леди Ариса была хозяйкой восточных покоев.

— Была?

— До ночи утраты.

— Вы тоже называете это смертью?

— Я называю это так, как велено дому.

Ника шагнула ближе.

— А если Сайра права?

Тарвин чуть заметно вздрогнул. Не телом — взглядом.

— Не произносите надежду там, где она может стать пыткой.

Слова были тихими. В них не было холода. Только такая старая усталость, что Ника на миг перестала видеть перед собой строгого дворецкого. Увидела человека, который тоже пережил ту ночь и остался служить среди дверей, где каждый шаг напоминал о том, кого не спасли.

— Вы знали Арису? — спросила она мягче.

— Я служил ей.

— Какой она была?

Тарвин посмотрел на новое утреннее небо за окном.

— Той, кто входил в комнату так, будто свет обязан был идти за ней.

Ника ждала продолжения, но его не было.

— И всё?

— Этого было достаточно, чтобы многие перестали видеть тени за её спиной.

Ника запомнила.

Тарвин редко говорил прямо, но каждая его фраза имела острые края. Ариса была не просто прекрасной погибшей женой. Вокруг неё тоже были тени. Может быть, Эйвард не видел. Может быть, не хотел.

— Если я найду восточные покои, вы скажете Эйварду?

— Да.

— А если я уже буду там?

— Тогда, вероятно, он успеет раньше Совета.

— Это должно меня успокоить?

— Это должно убедить вас выбирать, кто именно застанет вас у чужой тайны.

Он поклонился и вышел.

Ника осталась с новым списком, пустым местом там, где вчера ещё была “комната без названия”, и ясным пониманием: запрещённая дверь не исчезла. Её просто переименовали в молчание.

К полудню замок притворялся обычным.

Именно притворялся. Слуги ходили по своим делам, двери стояли на местах, свет из окон был бледным, но ровным, коридоры не менялись. Ортия где-то в восточной части замка принимала портниху и, по словам Руны, говорила о будущем бале примирения рода. Ника чуть не рассмеялась, услышав это. Бал в доме, где детская дверь могла решить, кто доживёт до рассвета. Очень в духе местной здравой мысли.

Эйварда никто не видел после раннего утра.

— У белой двери? — спросила Ника.

Руна кивнула.

— И днём?

— После рисунка — да.

Это давало время.

Ника не сказала вслух, что собирается делать. Просто дождалась, когда Руна выйдет за свежей водой для умывания, взяла пояс с ключами и подошла к двери.

На пороге остановилась.

“Позовёте меня”, — сказал Эйвард.

Она почти услышала его голос.

И почти поверила, что могла бы позвать.

Но если позовёт, он не позволит даже подойти к восточным покоям. Он закроет, запретит, поставит стражу, отнимет возможность узнать правду, не отнимая ключей. И сделает это не из жестокости, а из страха. Из того самого страха, который держал его у белой двери годами.

Ника медленно выдохнула.

— Прости, — сказала она в пустую комнату. — Но я не могу ждать, пока вы все решите, какую часть правды мне можно пережить.

Она вышла.

Ключи молчали. Не одобряли и не осуждали. На этот раз Ника не искала самый тёплый. Она закрыла глаза и подумала не о двери, не о комнате, не о списке.

О рисунке.

Девочка. Дракон. Женщина