(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

несколько шагов назад, наступаю в металлическое что-то похожее на ведро, которое с грохотом опрокидывается, когда я пытаюсь вытащить ногу, взмахиваю руками и роняю несколько деревянных черенков.

Что ж… Хорошая новость: похоже, меня всего лишь заперли в подсобке с метлами, швабрами, тряпками и ведрами, как и положено поломойке. Плохая новость: Ири со мной все же не было, когда меня запихивали сюда.

Сначала надо выбраться отсюда, а потом думать о том, как спасать моего фамильяра.

И вот где этот Филис? Значит, когда не надо, он все время оказывается где-то рядом. А сейчас, когда я в проблемах по уши, от него ни слуху ни духу. Я бы даже не сильно злилась, если бы он припоминал мне этот случай.

Теперь я ощупываю стены. С трудом я нахожу дверь и ручку. Но не замочную скважину. А это может значить только одно: закрывается эта дверь на навесной замок снаружи.

И что теперь? Мне ждать, когда сюда придут уборщицы и сидеть сложа руки? Чтобы меня вот такой вот… запертой?

Там где-то один бродит Ири, валяется моя сумка с библиотечной книжкой и готовым сообщением для магистра Флоффа… А если я из-за этого на пробежку или занятия опоздаю?

Эти мысли вызывают внутренний всплеск негодования, от которого вновь горят ладони, и я даже думаю, не взорвется ли снова что-то? Нет. В этот раз все спокойно.

Но при этом эти же размышления и придают мне сил даже независимо от боли в голове, поэтому мысли начинают бегать чуть быстрее.

Сначала решаю взять препятствие, то есть дверь, силой: разбегаюсь, насколько это тут возможно, и с силой врезаюсь плечом в прочное дерево. После третьего раза раздается тихий хруст. Но по боли, пронзившей руку, понимаю, что это дверь победила меня.

Сажусь на пол и запускаю пальцы в волосы. Выход должен быть, его просто не может не быть.

И тогда я вспоминаю случай, произошедший, когда я работала на почтовой конюшне. Там был маленький сарай, в котором хранился весь инструмент. И главный конюх после посещения таверны наутро не обнаружил в дырявом кармане ключ. Как раз от навесного замка.

Он просто снял дверь с петель, выбив основной штырь.

Петли. Если они внутри — я спасена.

Я тут же кидаюсь ощупывать дверь, и (о чудо!) мне везет. Остается дело за малым — как вытащить штырьки.

С трудом нахожу хоть что-то, что может мне помочь, расковыриваю пальцы в кровь, вся обливаюсь потом и трачу весь свой словарь не самых приличных слов, но сначала один штырь с металлическим звоном падает на пол, потом, спустя как будто бесконечность, и второй.

Дверь перекашивается, чуть отходит, впуская в мою каморку то крохотное количество света, что есть на улице. И воздух. Свежий воздух врывается в мои легкие, позволяя свободно вдохнуть и облегчая головную боль.

Отодвигаю дверь, делая достаточную щель, чтобы я могла пролезть в нее. Очень жалею, что сегодня в платье, а не в тренировочной форме. Особенно когда слышу треск ткани, зацепившейся за одну из частей петель.

Ладно, не первый раз чинить вещи, сейчас главное — найти Ири и мои вещи. А еще поискать, вдруг меня что-то натолкнет на то, кто это мог быть.

Наклоняюсь немного, чтобы отцепить платье, и мое внимание притягивает что-то блестящее в траве рядом. Кристалл. И не просто кристалл, а в металлической фигурной оправе — артефакт. Такие вещи просто так не валяются, тем более у хозпостроек.

Поэтому я кладу его в карман, примерно ориентируюсь по башне с часами, где я, и иду к тому месту, где получила по голове. Ири — не особо быстрое животное, я надеюсь, что он не уполз далеко.

— О, хозяйка притопала, — внезапно раздается голос моей соседки из темноты.

Лисса, облокотившись на ствол, сидит на ветке дерева рядом с моим хамелеоном и покачивает ногой. Ее глаза ярко, совсем по-кошачьи, светятся в темноте.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Неужели это она?

— Твоя ящерица скучала, тряслась вся, как лист, в руки не давалась, — говорит она, спрыгивая на землю. — Бросить не решилась. И тебе не советую, если не хочешь совсем без магии остаться.

Она уходит к жилому корпусу, покачивая бедрами и делая вид, что ей на меня вообще плевать. Ну… Ладно.

— Ири, как ты? — я с трудом различаю его среди листвы, и то только потому, что он сейчас бледный от страха. — Иди ко мне.

В общем, мне все же приходится залезть на дерево, чтобы снять своего фамильяра, отчего на моей юбке появляется еще пара дыр. Иридан вцепляется в меня, а потом, царапая своими острыми коготками, заползает мне за шиворот и, пригревшись там, замирает.

Я с огромным трудом на чистом упорстве нахожу в кустах свою сумку и отправляюсь домой. Вокруг больше ничего, что хоть немного намекнуло бы, кто на меня напал. Но… Я выясню. Как минимум потому, что я уверена, что это не последняя их пакость. Ведь та записка точно не была случайностью.

Мне никогда не было так тяжело вставать утром, как в этот раз, хотя, казалось, я уже должна была привыкнуть. Но, во-первых, выяснилось, что вернулась в корпус я уже за полночь, а во-вторых, голова болеть не перестала, а на затылке прощупывалась крупная шишка.

Поэтому тащилась на тренировочную площадку я через силу, ежась от утренней промозглой осени и надеясь, что присутствие Филиса на пробежке отвлечет от меня внимание. Сегодня мне особенно не хотелось его.

— Он здесь…

— Как думаешь, он что-то ответит, если подойти заговорить?

— Сестра мне обзавидуется!

Со всех сторон раздаются девчачьи шепотки, а я стараюсь спрятаться, чтобы Адреас меня не заметил. Я все еще злюсь на него.

— Всем построиться, — раздается над площадкой голос Ругро. — Доброго утра.

По взглядам моих однокурсников я понимаю, что доброе оно только у тех, кто с обожанием рассматривает радужного блондина. В своей тренировочной форме он оказывается особенно хорош: куртка подчеркивает его широкие плечи и атлетичную спину, а кожаные штаны красиво натягиваются на… Нет, я туда не смотрю!

Волосы Адреас забрал в хвост, но несколько прядей выправились из него, ярко поблескивая на солнце. Хорош. Если бы еще не характер.

Пробегаю взглядом по рядам его поклонниц — они после этого утра явно станут шире, потому что интерес просматривается в каждом девичьем взгляде. Хорошо, что я к ним не отношусь.

— Филис,