(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Сердце замирает, а я боюсь поднять голову. Просто смотрю на бледные худые ступни в потрепанных тапочках, выглядывающие из-под ночной сорочки, на которую накинут халат.

Раз. Два. Три. Заставляю себя дышать, а потом медленно распрямляюсь.

Милие, добрые, ласковые, такие родные мамины глаза! Да, уставшие и потерявшие свою яркость, но это не важно! Важно то, что она стоит. Более того, она ходит!

— Мама! — я кидаюсь к ней, обнимаю, целую. — Мамочка! Тебе лучше? Как же я рада!

Она тоже обхватывает меня своими руками и слабо-слабо обнимает.

— Лучше, Яри, — тихо произносит она. — Уже два дня не было жара. Тетушка Лесси принесла куриного бульона. Будешь?

Мама говорит, что-то предлагает, а я не могу справиться с собой, перед глазами пелена от слез, и я из последних сил стараюсь удержать их: не хочу, чтобы она видела.

Она рассказывает о последних днях, пока меня не было. О том, как позавчера начала вставать. Да, на улицу не выходила. Но ведь она поправляется! Все впереди, а потом она еще и на работу сможет выйти!

А я, конечно, должна учиться. А потом — непременно замуж, вон у тетушки Лесси есть племянник. Замечательный парень.

И мы непременно переедем в квартиру побольше, даже в дом, где из окон будет виден закат.

Мама говорит и говорит. А я только радуюсь, что она не спрашивает: мне не приходится врать. Она задает только один вопрос: нравится ли мне учиться.

Конечно, нравится. Даже когда сложно. А обо всем остальном я пока не буду рассказывать, вот когда она окончательно поправится — тогда.

А как вернусь, я сразу попрошу найти мне работу: вон там сколько швабр в подсобке было. Одну их них же можно дать мне? Ферст же не откажет? Куплю еще зелий для мамы, она обязательно поправится!

Уж найду как-то время между занятиями и ссорами с Филисом. И почему именно о нем мне хочется рассказать маме? Ну уж нет. Еще волноваться будет.

Свои настойки принимаю втайне от мамы, чтобы лишний раз ее не тревожить. К тому же головокружение почти перестало меня беспокоить, оставив после себя только слабость и усталость. Все же хорошо, что я Адреаса послушала. А пальцы… Пальцы вообще прошли! И чего Филису в жизни не хватает? И маг сильный, и боец, и внешностью одарен, и деньгами. Характером только хорошим обделили.

Время пробегает так быстро и незаметно, что только очередное напоминание мамы про племянника соседки заставляет меня вспомнить о том, что мы с Илиасом договорились встретиться в городе!

Уже жалею о том, что согласилась. Совсем не хочется оставлять маму, но цветка связи у меня нет и быть не может, да я и понятия не имею, как передать Илиасу, что не смогу прийти. А так просто не появиться стыдно.

Поэтому к назначенному времени я все же подхожу к башне с часами в своем лучшем платье. Хотя мне все равно стыдно: оно выглядит очень неуместно в том разноцветье тканей и фасонов, которое выгуливают богатые девушки на главном проспекте.

Илиас уже ждет с одной длинной розой пудрового цвета. Он расплывается в улыбке, когда видит меня.

— Честно, я до последнего боялся, что ты не придешь, и мне придется искать, где ты живешь, — парень протягивает мне розу и тянется, чтобы приобнять, но я отстраняюсь.

— Честно, у меня были такие опасения, поэтому я решила лучше прийти, — отвечаю я.

— Значит, мне повезло, я могу порадовать тебя пирожными. А потом у меня для тебя есть сюрприз, — Илиас просто сияет, и я не могу сдержаться, тоже отвечаю ему улыбкой.

К счастью, он оказывается достаточно проницательным и понимает, что мне очень некомфортно здесь, среди лоска и показного богатства. Оказывается, он заранее заказал пирожные, и мы, забрав их из кондитерской, отправляемся на набережную, где Илиас арендовал один из столиков на открытой веранде.

Нас уже ждет горячий ароматный чай с нотками апельсиновой цедры, чайные пары из тончайшего фарфора и потрясающий вид на озеро. И время подобрано просто удивительно точно: мы приходим как раз за несколько минут до того, как солнце начинает садиться.

— Это мое любимое место, — говорит Илиас, разливая чай. — Особенно осенью, когда кажется, что солнце подкрашивает собой не только озеро, но и деревья вокруг.

Я присматриваюсь, и замечаю, что и правда берега водоема словно подсвечиваются золотом и багрянцем.

— Не знала, что ты такой романтик, — немного смущенно говорю я и пытаюсь спрятаться за чашкой, обхватывая ее обеими ладонями.

Илиас и сам выглядит как луч этого самого закатного солнца, особенно когда его волосы поблескивают рыжиной в отсветах.

— А еще, если присмотришься вот туда, — парень пересаживается на скамью рядом со мной и, будто случайно приобнимая, показывает на озеро рукой, — можно увидеть мой дом. Оттуда вид еще шикарнее. Может, в следующий раз посмотрим закат оттуда?

Мне очень неловко, я стараюсь чуть отодвинуться, но когда оборачиваюсь к Илиасу, все равно оказываюсь практически лицом к лицу с ним.

— Я не уверена… — начинаю я.

— А ты в чем-то бываешь уверена? — голос я узнаю раньше, чем успеваю поднять глаза.

Кажется, это уже входит в традицию: Илиас, я и… взбешенный Филис.

Глава 25

Какого демона этот разноцветный индюк снова и снова оказывается там, где я? В конце концов, неужели я не имею права хотя бы на выходных от него отдохнуть? У него вообще дела были!

Я поднимаю брови, деланно удивляясь его появлению и решаю ответить на его вопрос:

— Например, в том, что ты обладаешь отвратительным умением появляться там, где тебя не ждут? — отвечаю я, но почему-то очень сильно хочу, чтобы между нами с Илиасом было больше несчастных десяти сантиметров.

— А почему не в том, что тебе надо не таскаться непонятно где, а отлеживаться дома, чтобы где-нибудь по пути не свалиться в обморок, — глаза Адреаса сверкают, а злость исходит от него волнами.

— Не переживай, Филис, — говорит Илиас, — я-то смогу позаботиться о девушке. А ты? В этом тоже бесполезен, раз отправляешь домой?

Адреас сжимает кулаки, и на миг мне кажется, что сейчас опять повторится то же самое, что у столовой в академии, но нет. Он сдерживается. Только несчастная роза мгновенно вспыхивает синим пламенем и превращается