Черногория. Полная история страны - София Жуйкова

Негош стал одним из тех редких авторов, чье творчество одновременно глубоко национально и универсально. Как писал российский славист, «невозможно отличить, что принадлежит народу, а что – Негошу», – настолько он слился с живым духом черногорского языка и культуры. В то же время его поэмы не просто литературные памятники, но подлинные философские тексты, способные встать рядом с произведениями крупнейших европейских мыслителей. Это сочетание европейской образованности и глубокой укорененности в национальной культуре делает его фигуру уникальной.

На смертном одре

Петр II Негош умер рано, в возрасте 37 лет, в самом расцвете своего таланта. Уже в 20-летнем возрасте у него возникли первые признаки туберкулеза, с которым он боролся до конца жизни. Он умер 19 октября 1851 года, в тот же самый день, что и 21 год назад стал правителем Черногории. Все свои наличные средства в сумме 50 тыс. рублей, хранящиеся в банке в Петербурге, владыка завещал «своему несчастному, но геройскому народу».

Петр II Петрович Негош был похоронен на горе Ловчен, о чем просил в своем завещании. В 1947 году на его могиле сооружен мавзолей, который построил знаменитый югославский архитектор Иван Мештрович. Преемником Петра II Петровича Негоша стал его племянник – Данило Петрович Негош.

Глава шестая

Данило I Петрович – первый черногорский князь

По завещанию митрополита Петра II Петровича Негоша наследником назначался его 25-летний племянник Данило Станков – сын брата Станко. При этом своего второго брата – Перу Томова, который на тот момент был главой Сената, Петр II назначил регентом при молодом правителе. Он должен был его «наставлять, как своего сына, пока Данило сам не сделается способным народом управлять». Однако Пера, обладавший огромным авторитетом, влиянием и личным богатством, не собирался уступать власть. Он попытался навязать Сенату интерпретацию завещания, согласно которой Даниле передавалась лишь духовная власть, тогда как светская оставалась за ним. Получив информацию о заговоре, молодой наследник, в тот момент находившийся в Вене, срочно выехал в Цетине.

В декабре 1851 года Данило прибыл в Черногорию и начал активную борьбу за свои права. Сопротивление было сильным: влиятельные роды, опасавшиеся централизации власти, колебались. Но благодаря поддержке России и группы соратников Данило одержал верх. В январе 1852 года Збор главарей окончательно признал его законным правителем Черногории.

Между митрой и короной

После легитимации своей верховной власти Даниле следовало отправиться в Россию, чтобы принять там сан митрополита. Однако у молодого амбициозного правителя были другие планы. Он намеревался порвать с вековой черногорской традицией совмещения духовной и светской власти в одном лице. Данило заранее решил, что у российского императора Николая I будет просить не о монашеском сане, а о признании Черногории светским княжеством, а себя, соответственно, князем.

Иоганн Бёсс. Данило Петрович Негош. 1855

В феврале 1852 года он направился в Россию. Одновременно с этим в Черногории Сенат провозгласил страну наследственным княжеством, а Данило – первым князем. К моменту прибытия Данилы в Петербург Николай I был уже в курсе просьбы черногорского правителя и успел подготовить официальный ответ. Во время аудиенции, которая состоялась 15 июня 1852 года, российский император объявил: Россия уважает право черногорского народа самостоятельно выбирать облик власти, поэтому она признает провозглашение Черногории наследственным княжеством, а Данило – наследственным князем. Это стало важнейшим внешнеполитическим успехом Черногории и началом нового этапа ее государственности.

По некоторым версиям, Данило отрекся от монашеского чина, чтобы жениться на Даринке Квекич, с которой он вступил в брак в 1855 году. Даринка Квекич происходила из сербской купеческой семьи, издавна укоренившейся в Триесте (в то время территория Австро-Венгрии, совр. Италия). Свадьба Данило и Даринки состоялась 12 января 1855 года в Негушах – родовом гнезде династии Петровичей Негошей. Ее приезд сильно изменил жизнь при черногорском дворе. Приехав в горную патриархальную страну, Даринка взяла на себя организацию Цетинского княжеского двора в соответствии с европейскими придворными обычаями. Например, она уговорила мужа отказаться от средневекового обычая выставлять на центральной площади головы убитых врагов. Первая черногорская княгиня была хорошо образована, свободно владела итальянским, русским, французским и латинским языками, и под ее влиянием князь начал изучать русский и французский.

После провозглашения Черногории светским княжеством и отделения светской и церковной власти следовало решить вопрос о том, кто и каким образом назначает Цетинского митрополита. В документе Сената о провозглашении Черногории княжеством было зафиксировано, что Цетинского владыку отныне назначает правитель Черногории. Тем самым фиксировалась, по сути, абсолютная власть князя Данилы.

Черногорский князь вернулся на Цетине в августе 1852 года. Это совпало с вспыхнувшим в соседней Герцеговине антитурецким восстанием. Данило без колебаний принял решение участвовать в восстании, надеясь вернуть Черногории спорные территории, особенно Грахово, за которое споры с османами велись еще при его предшественниках. С сентября отряды черногорцев сражались в Герцеговине, им даже удалось занять на какое-то время Жабляк Црноевича.

Однако реакция турок на это вмешательство последовала немедленно. В декабре 1852 года османский султан издал указ о наступлении на Черногорию. Главнокомандующим стал легендарный полководец Омер-паша Латас – османский генералиссимус сербского происхождения, успешно подавивший многие восстания на Балканах. Его армия численностью в 30 тысяч человек всего за две недели прорвалась в долину реки Зета, откуда ей открывался прямой путь на Цетине. У черногорцев, сильно уступавших в численности, не было шанса им противостоять. Тогда Россия и Австрия, не заинтересованные в дестабилизации Балкан, оперативно вмешались в конфликт. Под дипломатическим нажимом Порта была вынуждена подписать перемирие в феврале 1853 года.

Даринка Квекич. 1850-е

Это стало временным спасением, но Данило не отказался от своей цели – включения пограничных областей в состав княжества. Несмотря на то, что Черногории и так с трудом удалось избежать поражения, князь Данило уже спустя несколько недель после завершения войны заявил жителям Грахово: «Или турки на Цетине, или Грахово будет моим! Двух господ у вас не будет». После этого он попытался спровоцировать турецкие пограничные силы на Скадарском озере, произведя очень вызывающий жест. Как пишет черногорский историк Ж. Андрияшевич, князь Данило, проезжая по озеру, приказал, чтобы его провезли прямо около острова Лесендро, на котором в то время располагалась турецкая крепость. Все турецкие войны вышли посмотреть на него, а он стоял посреди ладьи, весь в золотом одеянии, с орденами, прямо напротив турецких пушек, и, как говорит свидетель событий, даже когда турки начали заряжать орудия, не сдвинулся с места. Эта сцена, по мнению историка, больше всего характеризует короткое, но бурное правление молодого черногорского князя, «в течение которого он почти