Черногория. Полная история страны - София Жуйкова

Порта не могла оставить это просто так. Понеся позорное поражение, она начала готовиться к войне с Черногорией. Но Россия и Франция отвратили ее от этой идеи. Они настояли на создании международной комиссии, которая занялась черногорско-турецким размежеванием на территории Герцеговины. Результаты работы комиссии были оглашены в октябре 1858 на конференции в Стамбуле. Здесь великие державы утвердили новые границы, по которым Черногория получила Граховскую область, Никшичскую жупу, часть Дробняков и Кучей. Общая территория княжества увеличилась на треть – до 4400 км². Численность населения достигла 125 тысяч человек. Формально независимость Черногории так и не была признана, но реальное положение государства изменилось навсегда.

Однако радость победы была недолгой для князя. 12 августа 1860 года, возвращаясь с отдыха в Прчане, князь Данило был ранен в результате выстрела в порту Котора. Его убийцей стал черногорский эмигрант Тодор Кадич, который, как считали многие, действовал при поддержке австрийских спецслужб, обеспокоенных растущим влиянием княжества.

На следующий день князь скончался от смертельных ран. Он был похоронен на Цетине 2 (14) августа 1860 года. Данило умер, не оставив сыновей. Их единственной с Даринкой дочери Ольге было на тот момент чуть больше года. Его преемником стал племянник – Никола Петрович Негош, сын его брата Мирко. Княгиня Даринка и их дочь Ольга уехали в Венецию и больше не возвращались в Черногорию.

Гробница Данилы Петровича в Цетинском монастыре

Глава седьмая

Фигура, определившая эпоху

Будущий правитель Черногории Никола Петрович родился в 1841 году в Негушах. Детство его прошло в Триесте, затем – во Франции, где он учился в Лицее Людовика Великого. Никола свободно владел французским языком, итальянским и немецким, позже освоил и русский. Еще в юности он пробовал себя в поэзии, а впоследствии выпустил несколько сборников стихов и драматических произведений. Наиболее известным стала пьеса «Балканская царица» (1884), посвященная черногорским женщинам.

В 1860 году он прервал учебу в Париже и вернулся в Цетине. Его дядя, князь Данило, по воспоминаниям самого Николы, заботился о нем даже больше, чем родной отец, и всему обучал. «С 23 апреля живу я дома и в стране уже не как ребенок, а почти как зрелый мужчина. Со мной говорят о серьезных вещах и обсуждают разные дела, я бываю в совете, бываю в суде, на обедах, … и я везде с дядей, и даже чубук [трубка для курения] мне подносят, как ему. Словом, все меня считают мужчиной. Ну, и мне казалось, что я мужчина… Сколько это продолжалось? Вот сколько: с 23 апреля по 1 августа, всего 99 дней».[5]

Весть о смерти князя Данила 1 августа 1860 года застала Николу врасплох. «И тогда я понял, что никакой я не мужчина, а глупое и слабое дитя: ни знаний, ни опыта, маленький птенец в гнезде орла, которому сломали крылья на берегу Котора!» – пишет Никола в своих мемуарах.

Никола I и его жена Милена Вукотич. Ксилография. 1877

«Печальные и скорбные, весь день с рассвета ждали мы вестей из Котора о раненом Господаре… 2 августа, усталого и несчастного, меня на мгновение охватил сон. Однако пришла весть о смерти моего дяди. Один добрый старый священник подошел к креслу, на котором я заснул, взял легонько мою руку и, поцеловав ее, сказал: «Пусть удача будет с вами, Господарь». Я вздрогнул, вскочил и сказал: «Это неправда!». Но плач и громкие стоны вождей подтвердили мое плохое предчувствие. Я стоял среди них, словно мрамор, растрепанный, глядя на всех и ни на кого не глядя. Все бросились целовать мою руку, я отбивался, – я не буду. Тогда мой отец громко сказал: «Подождите немного, люди!», и он подошел ко мне и сказал: «Никола, Никола, бедный, дядя твой умер, и ты теперь Господарь этой страны. Ты понимаешь?» – спросил он меня растерянно. – О, боже мой! – Говорят, я сказал это так, словно предчувствовал страшные муки, тревоги и ответственность, которые таятся в слове “Господарь!”».

Когда Никола взошел на престол, ему было всего 19 лет. Так он сам описывает себя в этом возрасте: «высокого роста, легкий и стройный, как тростинка, и ловкий в движениях, смуглый, с пышными волосами, черными глазами и очень пропорциональным телосложением, говорят – я этого не помню, – я был в хорошей форме и хорошо подготовлен. Как все молодые и здоровые люди, я хорошо ел народные блюда, которых не разбирал. Я всегда был доволен тем, что мне подавали; я не любил вино и вообще крепкие напитки. Курил я, как и сейчас, ужасно много – от 60 до 80 сигарет в день. Я много и нерегулярно спал. Я мог заснуть, когда хотел, и также мог бодрствовать, не чувствуя особой усталости. Однажды, вернувшись из Парижа, я проспал в Турине целых 30 часов». В этом же году Никола женился на Милене Вукотич, ставшей матерью его будущего многочисленного потомства: троих сыновей и девяти дочерей.

Остались заметки о меню княжеского стола по случаю торжественного приема иностранных дипломатов. Как считается, Никола сам составлял список блюд, причем, чтобы удивить гостей, туда были включены исключительно черногорские традиционные блюда. Меню было следующим: тушеная белокачанная капуста, вяленая свинина из Негушей (негушки пршут), морская и речная вяленая рыба, ракообразные из горных рек. В качестве аперитива подавали виноградную ракию, к основному блюду – вино из Црмницы, дамам – медовуху из черногорского меда, а на десерт – пирог Патишпань. В качестве деликатеса подавали вяленое козье мясо, которое готовили в очаге на углях завернутым в листовую капусту прямо при гостях. Это черногорское блюдо называется кошет.

Поначалу фактическая власть оставалась в руках отца князя, воеводы Мирко. Он продолжил курс Данило, делая ставку на поддержку восстаний в Герцеговине. Но новая, предпринятая в 1861 году, герцеговинская авантюра уже не сошла ему с рук. Весной 1862 года Омер-паша Латас вновь выдвинул на Черногорию 50-тысячное войско. После тяжелых боев и осады Цетинья Черногория снова оказалась на грани существования; ситуацию спасло лишь вмешательство великих держав. Следующее десятилетие прошло в относительно спокойных переговорах о спорных черногорско-турецких границах, но с 1870-х годов отношения между странами снова стали ухудшаться.

На Балканах стала назревать напряженная ситуация, которая впоследствии получила в историографии название Великого Восточного кризиса (1875–1878). Он стал кульминацией затянувшегося ослабления Османской империи, которую теперь называли «больным человеком Европы», и стремительного роста национальных движений на Балканах. Корень кризиса заключался в переплетении нескольких факторов: стремлении христианских народов освободиться от османского владычества, их борьбе между собой