Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

Я переоделся, надел шляпу, взял свою трость и посмотрел в зеркало. Синяк со скулы почти сошёл. Выглядел я весьма неплохо — то, что надо для юбилея.

Спустившись вниз, я вышел на улицу и огляделся. Напротив тянулся ряд лавок. В одной за широкими витринами были развешаны рулоны тканей, в соседней продавались доски, рейки, шпон и всевозможные деревянные заготовки для мастеровых.

В витринах третьего заведения ровными рядами стояли трости, а над входом висела вывеска в виде двух скрещённых тростей. Само заведение занимало трёхэтажный дом — заметно крупнее соседних. На верхних этажах виднелись высокие окна. Похоже, торговля тростями в этом городе приносила неплохую прибыль. Или, может, кто-то просто отмывает деньги.

Я зашагал по улице. Называлась она, кстати, улицей Бехера. Хм, знакомая фамилия… Вроде видел её в книге по новейшей истории.

Интересно, а в этом городе тоже какой-то свой принцип названия улиц? В том же Гданеже очень многое связано с драгоценными камнями. Насколько я понял, сам город планировали сделать мировым центром ювелирного искусства. Но Кровавый Император либо не успел, либо после его смерти всё разрушили — потому что сейчас Гданеж был весьма унылым городом.

Я прошёл улицу Бехера, потом ещё одну, которая называлась улицей Червонина, и наконец вышел на шумный тракт, чем-то похожий на улицу Яшмы.

О, повезло — тут недалеко стоянка с извозчиками.

— До резиденции семьи Ричи сколько возьмёте? — спросил я у одного из извозчиков.

— Три талера и восемь пенсов, — сразу ответил он.

— Даю три талера.

— Нет, — решительно отказался извозчик.

— Залезай ко мне! — махнул рукой плечистый крепкий мужик с соседней повозки.

— Слышь, Волан, не борзей! — крикнул ему кучер, с которым я говорил, и тут же повернулся ко мне: — Хорошо, три так три. Залезайте, мил человек.

Я хмыкнул, бросил ему три серебрушки и залез в экипаж.

Первые несколько минут пути я смотрел в окно, а затем погрузился в размышления.

Чем ближе я подъезжал к особняку семьи Ричи, тем сильнее росло моё нежелание отдавать лунную жемчужину. Я начал прокручивать в голове предстоящую беседу с дедом и анализировать его личность, пытаясь понять, какова вероятность, что он всё же отдаст мне кольцо. И, к своему удивлению, довольно быстро я пришёл к весьма простому выводу: такой шанс и правда существует.

Старик Ричи — далеко не хороший человек. Он эгоист, в первую очередь думающий о себе.

— Слушай, — тихо обратился я к Шарлотте. — А откуда Артур Ричи брал деньги, когда жил в Гданеже? Их ему кто-то присылал? Может, дедушка?

— Нет, — покачала головой Шарлотта. — Просто он продавал свои ценности, которые у него остались с детства. Каждая из них была очень дорогой, и ему хватало денег, чтобы жить много месяцев.

— Неужели дед никак не помогал?

— Ну почему же, — пожала плечами Шарлотта. — Конечно, помогал. Несколько раз давал ему деньги.

Я задумчиво кивнул. Да, если я всё правильно понимаю, то этот старик в первую очередь прагматик. Как бы он ни относился к Артуру и Шарлотте, но все эти годы дела рода Ричи вели его сын и другие внуки, в то время как Артур оставался на задворках. Старик принял этот расклад и ничего не стал менять.

Но почему же он зашевелился сейчас? Тут есть несколько вариантов.

Самый простой — он чувствует приближение смерти. Старик хочет искупить свои грехи, чтобы с чистой душой отправиться на тот свет. Тем более что в этом мире существует мир духов.

Возможно, он просто решил закрыть некие гештальты, снять камень со своей совести. Он не уберёг Шарлотту от смерти, а его внук, которого он якобы считает наследником, прозябает непонятно где и работает лавочником. Вот ради успокоения совести старик и хочет передать мне эту мастерскую. Если я правильно оцениваю состояние семьи Ричи, то для них эта мастерская — мелочь.

Другой вариант — что дед узнал о моих способностях и проводит какую-то проверку. Но почему тогда он так легко доверил мне кольцо с жемчужиной? Это же большая ценность! Или, может, кто-то всё время тайно наблюдает за мной?

Я поёжился от этих мыслей.

А может, дед и вовсе таким образом щёлкает по носу сыну или невестке. Мол, вы плохо себя ведёте — поэтому получайте.

Или, может, на него надавила семья мамы Артура Ричи? Они же аристократы.

— А какая девичья фамилия была у твоей мамы? — тихо спросил я.

— Её звали Аделаида Вейлор, — прошептала Шарлотта.

— Её родня жива?

— Да, конечно, — Шарлотта удивлённо посмотрела на меня. — Дедушка, тётя, дядя. Артур иногда даже видел их на праздниках.

Я задумчиво кивнул. Семья матери Артура жива и может быть возмущена таким отношением к их родственнику. Возможно, старик отдаёт мастерскую, чтобы умаслить их.

Есть и другие варианты — если копать, то можно многое напридумывать. Но правда может быть где-то посередине.

И теперь вопрос: отдаст ли Готфрид мне семейную реликвию? Тут нельзя сказать наверняка. С одной стороны, это семейная реликвия, и она ценна как память рода. Но ведь я тоже член семьи. И более того, во мне течёт кровь аристократки, что в глазах старика имеет ценность. Хотя это очень иронично, учитывая, что семья Ричи ведёт своё начало от сына Императрицы. Но дед, видимо, об этом и не подозревает.

Так вот, я всё же член семьи Ричи, и передать мне это кольцо вполне может оказаться для деда выгодным решением. И совесть свою успокоит, и сына по носу щёлкнет, и барона Вейлора уважит. Особенно если попросить кольцо вместо лавки.

В моих глазах кольцо гораздо ценнее лавки, но для деда это может быть просто золотое украшение с жемчугом. Причём не с каким-то особенным жемчугом, а с весьма обыкновенным на вид, хоть и крупным. Такое кольцо максимум может стоить талеров шестьдесят — семьдесят.

Я крутил в голове предстоящий разговор с Готфридом так и этак и не заметил, как мы приехали.

— Прибыли! — крикнул извозчик.

Я вылез из экипажа и увидел знакомые ворота. Подошёл к ним и постучал. Дверь открылась — на меня посмотрел старик Стюарт.

— Привет, дедушка Стюарт, — улыбнулся я. — Как ты себя чувствуешь?

— Проходи, проходи, молодой господин, — сказал он. — Я, честно говоря, думал, ты позже приедешь. Каспар вроде