Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

сказала, чтоб я не боялась ее». Мамаша приходит, а пустоголовая тетя, вместо того чтобы вразумить ребенка, подключается к общению духов. «Скажи тете, – говорит мать дочери, – что я могла бы сделаться видимою и для нее, но она не вынесет и может заболеть, потому-то и говорю с нею через тебя, – дети меньше нас боятся, чем взрослые». О да, детей призраками не удивишь, но это не значит, что мертвецы для них безопасны. По просьбе тети и Юли священник служит особую заупокойную службу (призрак называет ее «сугубой панихидой»), мамаша плачет вместе с ними в храме, но удаляется только через полгода, исполнив какую-то миссию.

Отбившегося от рук молодого помещика умершая мать наставляет на путь истинный, ибо его «беззакония и распутная жизнь, полная неверия и безбожия, дошли до Господа». Чтобы не истреблять (!) безбожника, Господь послал на землю призрака матери. Вот такой душеполезный опус в стиле пророческих книг. Но это еще цветочки! Замужняя помещица, увидев в усадебном саду свою покойную мать, хочет взять ее за руку. Привидение предостерегает дочь: «Не прикасайся ко мне, тебе еще не время», а затем, блаженно улыбаясь, отделяется от земли, поднимается вверх и постепенно исчезает в воздухе. Для меня подобные истории сродни кощунству.

Покойных родителей встречали не только безымянные герои журнальных статей. Отец графини Е.И. Орловой, урожденной Штакельберг, заглядывает в окно к дочери, лежа на смертном одре в далекой Риге. О голосе скончавшейся вдали от него матери упоминает в своих записках декабрист А.Е. Розен. Правда, Даль нашел бы к чему тут придраться: Розен «долго припоминал добрейшую и нежную мать» перед тем, как услышать ее голос. Юного В.И. Кельсиева благословляет призрак его отца: «Вася, живи хорошенько и не забывай Бога». Вася не забыл Бога, став социалистом и сподвижником А.И. Герцена. Писатель Н.Э. Гейнце не только берет за руку поднявшегося из гроба отца, но и обсуждает с ним свою жизнь, дивясь осведомленности старика о событиях, происшедших после его смерти.

Помимо родителей, детей навещают бабушки. Крестьянская девочка, истосковавшаяся по умершей бабке, заметила ее в окне и с той поры виделась с ней регулярно. Однажды призрак завел ее в амбар, и родители с трудом отыскали дочку, лежащую там без чувств. Были приняты оборонительные меры, и разъяренная бабушка, перевернув дом вверх дном, ушла навсегда. В современной быличке приход мертвой бабушки к внучке в больницу уже никого не тревожит. Родители лишь выказывают удивление.

Молодых дворян В.Л., С.Л. и Л.С. Пушкиных духи бабушек не пугали, а вдохновляли. «Благословение тени добрейшей бабки нашей послужило, знать, мне в пользу, – уверял Лев Сергеевич. – Во всех отчаянных сражениях с персиянами и поляками я, среди адского огня, не получил даже контузии; пули как-то отлетали от меня, как от заколдованного».

Нет смысла пересказывать свидетельства о явлении взрослых братьев и сестер, сыновей и дочерей (о младенцах и отроках будет отдельный разговор). Народ таких покойников остерегается, а дворяне и белое духовенство либо приветствуют, либо вспоминают о них с теплотой.

Беззаботные настроения просочились даже в монашескую среду. В житии Спиридона Тримифунтского, составленном Димитрием Ростовским, святой взывает к своей умершей дочери, чтобы та сообщила, где спрятала золотые украшения. Добившись ответа, Спиридон от греха подальше успокаивает призрака: «Теперь спи, дочь моя, пока не пробудит тебя Господь всех во время всеобщего воскресения». Монах Митрофан излагает видение князя В.С. Долгорукова. Брат князя, упрекавший его за вольнодумство, пришел к нему мертвый, дотронулся холодной рукой и произнес: «Верь!» Это слово долго звенело в ушах Долгорукова, и в итоге он уверовал. Книга Митрофана и современные ей православные журналы содержат массу рассказов о приходе к иеромонахам, священникам и архиереям их покойных матерей.

Русские писатели и поэты внесли свой вклад в тему родных и близких покойников. Эпоха романтизма подарила нам трех литературных призраков: мертвый жених, мертвая невеста и мертвый друг. Легенды и сказки о женихе-призраке давно известны в Европе, в том числе и в Англии (англо-шотландские баллады XVI–XVII вв.). В России же наибольшей известностью пользовалась баллада немца Бюргера «Ленора» (1773). Ее перекладывали на русский язык П.А. Катенин («Ольга») и Жуковский («Людмила», «Светлана», «Ленора»). Жуковский, кроме того, рассказал в статье «Нечто о привидениях» на полном серьезе историю девушки Марианны, получавшей письма от своего покойного жениха. Балладных ужасов здесь нет, но переписка с мертвецом все равно заканчивается для Марианны летальным исходом.

Ленора.

Гравюра Ф. Кирхбаха (1896).

«Наскакал в стремленьи яром конь на каменный забор; с двери вдруг хлыста ударом спали петли и запор»

Тема загробных встреч с возлюбленной очень интересовала Лермонтова. В стихотворении «Письмо» (1830) он обещает девушке прилететь из гроба на мрачное свидание. Позднее поэт обозвал эти строки «вздором». В более традиционной форме сей «вздор» содержится в стихотворениях «Русская песня» (1830), «Гость» (1831) и одной из глав неоконченного романа «Вадим» (1833–1834). Между прочим, «Гость» поименован как «Быль», то есть ничего вздорного в нем автор не нашел. Мертвый жених в обличье скелета уносит живую невесту, а потом они бродят по дому привидениями:

В том доме каждый круглый год

Две тени, говорят

(Когда меж звезд луна бредет,

И все живые спят),

Являются, как легкий дым,

Бродя по комнатам пустым!..

В «Вадиме» мертвец пытается улечься в постель с бывшей невестой, но той не по вкусу его пустой череп и кровавая рана на месте сердца. Приглашенный поп кропит шаловливого призрака святой водой, и тот уходит, вместо слез сыпля из глаз песок (если бы жениху его насыпал туда Песочный человек, он бы крепко спал, а не приставал к девушкам). Но героиня, натерпевшись страха, умирает через сорок дней от чахотки.

Сравним литературные баллады с народными быличками. В одной из них мертвый жених Ваня за неимением рыцарского коня сам везет на себе невесту Катю. Он хочет, по обыкновению, втащить ее в могилу, но она, помолившись, мобилизует других мертвецов, и те противостоят «нечистому духу». Наутро всех их, кроме Кати, зарывают со святыми упокой.

Другая быличка до определенного момента повторяет старинные баллады с лихой ездой на конях при свете луны. Жених доставляет невесту на кладбище, а когда он первым влезает в могилу, девушка начинает совать туда свои вещи – юбку, кофту, чулки, бусы. Жених не протестует – то ли он, как все мертвецы, склонен к бухучету, то ли ему нравится наблюдать за самим процессом. Девушка краснеет от стыда, но петух, как нарочно, не поет. Тогда она бросает на могилу