Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

Некоторые из участников вышеупомянутого совещания сошлись во мнении о том, что змея остановила движение коня, помешав надменному всаднику прыгнуть. Если бы он прыгнул, Петербург точно провалился бы в тартарары, и мигом исполнились бы все пророчества. У Спивака по этому поводу возникла ассоциация с шаманом, отправляющимся в дикую скачку по пространствам «нижнего мира» (Петр), и его «духом-помощником» (змея), в нужный момент превращающимся в коня.

Воспоминания о языческих обрядах, возможно, повлияли на народную фантазию, но поездки всадника по городу они не объясняют. Сон об Александре I привиделся некоему майору, озабоченному предполагаемой эвакуацией памятника. Пушкин же, скорее всего, руководствовался европейским, хотя и не английским источником, как он это сделал в другом произведении о живой статуе – «Каменном госте» (1830).

Иллюстрация А.Н. Бенуа (1903)

к поэме А.С. Пушкина «Медный всадник».

Вот он и тронулся, едва замечая путающегося под копытами Евгения

Сюжет об оживающем монументе был изучен Р.Г. Назировым[25]. Античные статуи приходили в движение либо по воле богов (Галатея), либо по собственному произволу (культовые статуи). Наш старый знакомый Лукиан спародировал такие случаи, рассказав о медной статуе коринфского полководца Пелиха. К ее подножию исцеленные больные клали золотые и серебряные монеты, а когда один воришка попытался их украсть, статуя жестоко его покарала. Схожие представления существовали у киевских язычников с их одушевленным идолом Перуном, но они были изжиты в православии, которое, в отличие от католичества, крайне негативно относилось к культу статуй. Свойства живых статуй были перенесены на иконы, мироточащие, плачущие и даже передвигающиеся с места на место (не этим ли вызван избыток живых портретов в русской мистике?).

Между тем в готической Европе широко распространились легенды о статуях Девы Марии, оказывающих покровительство своим почитателям. Богоматерь опускается на колени и выпрашивает у Сына прощения для рыцаря, вытирает пот со лба кающегося жонглера, спасает угодившего Ей художника от падения, учит клирика новому гимну в Ее честь и т. д. В XVI в. к Богоматери присоединились статуи святых и надгробные памятники.

К этому времени относится первая легенда о статуе командора, карающей севильского обольстителя дона Хуана Тенорио, прототипа будущего дона Жуана. Дон Хуан похитил дочь командора и убил его самого. Францисканцы хитростью заманили грешного сеньора в монастырский сад, убили его и распустили слух, что он низвергнут в ад статуей. На легенду наложили отпечаток настроения эпохи Реформации – реформаторам были в равной степени ненавистны и монахи, и статуи, – но в ее последующих вариациях статуя действительно оживает. Параллельно сюжету о мстительном памятнике развивались эротические фантазии о статуях языческих богинь, восходящие к легенде о Галатее. Они тоже опирались на реальность, в которой имели место осквернения статуй сексуальными маньяками.

В литературной традиции, честь которой составили пушкинские поэмы, статуям доводилось выслушивать нелестные замечания, а иногда их даже оскорбляли действием. Так, в пьесе Тирсо де Молины (XVII в.) дон Жуан приглашает командора на ужин, схватив его памятник за бороду. Пушкинский дон Гуан зло смеется над покойником, малым и тщедушным при жизни («Наткнулся мне на шпагу он и замер, как на булавке стрекоза…»), но обретшим исполинский рост в камне. Гуан не подозревает, что мощь и сила помогут привидению одолеть своего врага. Евгений же, как мы помним, весьма сдержан, и его невнятные бормотания способны оскорбить разве что нервного Петра. Сравним слова Евгения с репликой Нильса из повести С. Лагерлеф: «Эй ты, пугало бронзовое! Ты кто такой? Да не смотри на меня так сердито! Я тебя нисколько не боюсь…» Нильс лжет: подобно Евгению, он боится памятника, хотя и не догадывается, что перед ним король.

Вопреки протестам образованных придворных о призраке Петра в его классическом виде заговорили очень рано. Первой с ним столкнулась Екатерина I. Петр вырядился древним римлянином (при жизни за ним такое не водилось) и увлек свою вдову под облака. Из Тургенева мы знаем, что с облаков открывается будущее. Вот и Екатерина наблюдала «своих детей» (дочерей?) среди толпы разноплеменных народов. Народы шумят и спорят, из чего проснувшаяся государыня заключает: «По моей смерти в государстве будут смуты». Впоследствии Петр встретился с великим князем Павлом. И ему недовольный потомками призрак напророчил близкую кончину (подробнее в разделе «Предвестия»).

Генрих VIII, своими капризами схожий с великим русским реформатором, ходит в призрачном обличье по дворцу Хемптон Корт вместе с Анной Болейн. Петра же замечали в обществе молодой дамы в особняке купца Ф.И. Гротена (Дворцовая набережная, 4). Тюдоровских манер нашему царю недостает – он грубо честит девушку за нарушение какой-то клятвы. Зато в безголовом виде за ним никто не гоняется, как Анна за Генрихом.

Налицо сходство судеб английского короля Эдуарда II и российского императора Петра III. Несчастный Петр, умерщвленный по приказу своей жены, тоже обрел вторую жизнь после смерти. Молва, не поверившая в официальное заключение о кончине императора «от геморроидальных колик», отправила его колесить по свету в образах Емельяна Пугачева и Кондратия Селиванова, основателя секты скопцов. Последнее особенно удивительно, если учесть прижизненные вкусы Петра III. Эдуард ежегодно кричит в замке Беркли, хранящем тайну его убийства. Петр же объявляется в Ропше (месте своей смерти) и в Ораниенбауме. Но ведет он себя тихо, переставляя с места на место предметы своего обмундирования – шпагу, ботфорты и т. д.

Судьбы коварных жен – Изабеллы Французской и Екатерины II – сильно разнятся ввиду объективных исторических условий (салическое престолонаследие в Англии). Поэтому дух Изабеллы мается в замке Райзинг, где она жила после изгнания, а Екатерина неожиданно сошлась с законным мужем в Ораниенбауме. Ее призрак приходит сюда навестить свой любимый Китайский дворец.

Остальные русские императрицы не были замечены после смерти, хотя сами они при жизни видели призраков, о чем будет рассказано в разделе «Предвестия». Паранормальная активность наблюдалась лишь в бывших путевых дворцах. На развалинах дворца в Братовщине на подмосковной дороге в Троице-Сергиеву лавру, где часто останавливалась Елизавета Петровна, в первой половине XIX в. видели яркое свечение, а по аллеям запущенного дворцового сада бесшумно скользили призрачные хороводы.

Недавно в Тверском дворце, предназначавшемся для отдыха членов императорской семьи по пути из Петербурга в Москву, был дважды замечен высокий и статный мужчина в военной форме с эполетами и шпагой. В обоих случаях жители Твери (женщина, группа подростков) обозвали призрак «мужиком» – словом, любимым всеми высококультурными россиянами, – и он удалился обескураженный.

Мистические идеи, пропитавшие жизнь Павла I, благоприятствовали ее продлению за гробом. Множество знамений, отмеченных не одним Павлом, сопровождали строительство Михайловского (Инженерного) замка. Исполнив роль заговорщицкой ловушки для императора, замок не отпустил его и после