Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

домов в Тифлисе и заглядывающий в окна впечатлительных особ («Призраки»), и старушка, пробирающаяся со свечой в ночную церковь, чтобы выдрать зуб у покойника и исцелиться от зубной боли («Таинственная свеча»). У Данилевского, впрочем, есть и необъяснимые феномены, также взятые им из жизни.

Как ни странно, московский особняк, названный домом с привидениями, обязан этой честью фальсификации. Речь идет о пострадавшем от бомбардировок в годы Великой Отечественной войны и разобранном после нее доме по адресу: улица Арбат, 14. С конца XVIII в. им владели князья Шаховские, а с 1830-х гг. – Оболенские, в частности историк-архивист М.А. Оболенский. Потом дом ненадолго опустел, и в его подвал тайком от полиции вселилась нищая братия, исполнявшая роль привидений. Хотя в дальнейшем дом очистили и отдали в аренду, за ним закрепилась дурная слава.

Старая Москва. Улица Арбат.

Картина М.М. Гермашева (начало XX в.).

Изображенный справа особняк в XIX в. получил имя дома с привидениями

Сначала вспомнили о том, что один из Оболенских свел счеты с жизнью. Вскоре компанию ему составили чиновничья жена и пятеро ее детей, якобы найденные убитыми в доме. Наконец, была сочинена любовная история о покончившем с собой полковнике, от которого ушла молодая супруга, и магическая – о князе-чернокнижнике, обладателе волшебной книги, повесившемся после того, как она сгорела.

Еще один дом под номером 14, но на Тверской улице, известный как дом Е.И. Козицкой, дворец Белосельских-Белозеровых и Елисеевский магазин, в середине XIX в. тоже подвергся атаке привидений. Об этом казусе рассказал в своей книге «Москва и москвичи» (1926) В.А. Гиляровский.

В 1820-х гг. здесь устраивала литературно-музыкальные вечера княгиня З.А. Волконская, однако к моменту появления духов поэты и музыканты обходили дом стороной. В нем жила старая княгиня, родственница Белосельских, занимавшая, к возмущению всех прогрессивных умов, не меньше половины здания и к тому же накрепко запиравшая парадные двери и дворовые ворота. Свободолюбивая челядь лазала по ночам через забор, за что подвергалась субботней порке, организуемой немцем-управляющим. Порка имела показательный характер. Вся Тверская оглашалась криками несчастных, мимоидущие поэты испуганно вздрагивали, а у столпившихся на углу либералов непроизвольно хмурились брови и рука в кармане сжималась в антикрепостнический кулак.

На другой стороне улицы возвышался мрачной громадой заброшенный дом Прозоровских. Там водились «черти», завывавшие, швырявшиеся кирпичами и грохочущие железом, а вдоль разбитых окон регулярно проплывала фигура в белом. Полиция «чертей» не трогала до тех пор, пока они не перебрались в дом Белосельских. Приживалки княгини заметили на лестнице белое привидение и сразу доложили о нем барыне. На следующий день состоялся «суеверный» исход, с пафосом описанный Гиляровским. Княгиня уехала, а вместе с ней ушли с песнями-стонами дремучие, но сердечные мужики.

Тверская улица в Москве.

Гравюра Ф.Я. Алексеева (1800-е гг.).

Справа изображен дом Е.И. Козицкой, который через полвека прославится благодаря истории с «чертями»

Оба дома были окружены полицией и пожарными, обнаружившими кучу соломы и рогож – место ночлега десятков оборванцев и борцов за свободу из княжеской дворни. Они планировали выселить из дворца княгиню и ее управляющего и зажить там припеваючи на коммунистических началах. Была найдена простыня, опознанная как наряд Белой дамы. Виновников жестоко выпороли в Тверской части, а дом княгини впоследствии перешел в собственность общественно полезных людей – подрядчика С.М. Малкиеля и купца-миллионера Г.Г. Елисеева, изгнавших оттуда дух суеверий.

Часть III

Сильные мира сего

В тот день, говорит Господь,

Я поражу всякого коня бешенством

и всадника его безумием.

Зах. 12: 4

Изучая отечественные легенды о привидениях, мы будем придерживаться уже готовой классификации из книги об Англии, кроме особо оговоренных случаев. Начнем с правителей государства Российского.

Призраки древнерусских князей обитали рядом со своими легендарными могилами. Большая часть этих героев наподобие Ивана Гаденовича, Аники-воина или князя Святослава – персонажи не истории, а мифологии, как и английский король Артур. Народ не только чтил их могилы, но и опасался их. Неизвестно, от чего и когда погиб лежащий в земле богатырь, поэтому прохожие кидали на его могилу ветки и прутья, тем самым «закладывая» покойника.

Могила на Волге. Картина А.К. Саврасова (1874).

Место погребения заложного покойника

В английских легендах Артур играет роль спящего «короля под горой». Случайно наткнувшиеся на его могилу простолюдины берут оттуда сокровища, а иногда норовят утащить чудесный меч. На Руси сокровища стерегут зловещие личности – Стенька Разин, Кудеяр, не склонные ими делиться. На разницу с немецкими преданиями о спящем короле обратил внимание А.Н. Афанасьев. Если германские рыцари во главе с Фридрихом Барбароссой, проснувшись перед концом света, выступят на борьбу с враждебными ратями демонов и на помощь родной стране, то Разин опять начнет разбойничать и устроит кровавую бойню. Наш народ ближе к истине – не стоит доверять «помощникам» из мира духов!

Чаще других князей являлись после смерти Борис и Глеб, убиенные своим братом Святополком. Прежде всего, они начали преследовать самого убийцу: «И всюду грозные бегут за ним убитых братьев тени» (К.Ф. Рылеев, «Святополк», 1821). Затем состоялось видение плывущих на ладье святых мучеников, столь же легендарное, как и Невская битва, которой оно предшествовало. Интересно сравнить с видением Пелгусия случившийся в 1800-х гг. визит в Московский Кремль покойных Минина и Пожарского. Освободители столицы, помолившись в Успенском соборе перед Казанской иконой, вскочили на коней и умчались в вихре, обещав на прощание поддержать своих земляков в грядущей битве с Бонапартом. Это событие широко обсуждалось в Москве, о нем даже сочла нужным упомянуть в дневнике англичанка Марта Вильмот, гостившая у княгини Е.Р. Дашковой.

Призраки Бориса и Глеба преследуют Святополка.

Гравюра неизвестного художника (1830-е гг.).

Первые мстительные духи на христианской Руси

Бориса и Глеба видел один Пелгусий, а Минина с Пожарским – кремлевский сторож и соборный служка разом. Тем не менее явление первых угодило в житие Александра Невского и даже в учебники истории, а о визите последних быстро позабыли. Минина и Пожарского никто не канонизировал, а на дворе стояла эпоха Просвещения, чьи идеалы не были чужды и руководству русской Церкви.

На фоне свидетельств о петербургских императорах инфернальная репутация Ивана Грозного кажется детским лепетом. Она сложилась в то время, когда русское общество вслед за Европой принялось воссылать проклятия тиранам. Б.М. Федоров создавал свой роман «Князь Курбский» начиная с 1825 г. В нем царя Ивана, зашедшего в дом умерщвленного им Владимира Старицкого, преследует «страшный мир призраков». Затем царь сам приходит