Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

[— точность зависит от физического состояния связанного существа]

Сухарь снова подскочил. На этот раз поднялся выше навеса, заложил короткий круг над уступом и приземлился возле Шаэ-Рааха. Посадка вышла кривой: задняя лапа поехала, хвост ударил по снегу, подросток завалился боком и сразу вскочил, делая вид, что именно так всё и задумывалось.

Шаэ-Раах приподнял голову. В его взгляде читалось то самое старшее терпение, с которым взрослый зверь наблюдает за молодняком, уже решившим, что жизнь изучена полностью. А я сперва глядел на него изумленно, не веря что теперь могу слышать его в своем сердце, а затем наконец понял что он вообще предлагает.

— Лететь он собрался, — сказал я Молчуну. — До Пелены. Говорит, справится сам. Потом добавил старших, видимо, заметил моё лицо.

Молчун быстро посмотрел на Сухаря, потом на меня. Поднял обе руки, изобразил крылья и резко опустил ладонь к земле.

Упадёт?

— Вот и я про то же.

Я сосредоточился на подростке. На этот раз запрос получился точнее, потому что я уже знал, чего ищу. Строки появились одна за другой.

[ОЦЕНКА ПЕРЕЛЁТА ДО БЛИЖАЙШЕГО УСТОЙЧИВОГО ИСТОЧНИКА РЕЗОНАНСА ПУСТОТЫ]

[Состояние Сухаря: СТАБИЛЬНО]

[Резонанс пустоты: 40 %]

[Рост тканей: АКТИВНЫЙ]

[Лётная выносливость: СНИЖЕНА ПОСЛЕ КРИТИЧЕСКОГО ИСТОЩЕНИЯ]

[Предполагаемый расход резонанса при самостоятельном перелёте: ВЫСОКИЙ]

[Вероятность достижения источника при благоприятном ветре: ДОПУСТИМАЯ]

[Вероятность самостоятельного возвращения: НИЗКАЯ]

[Сопровождение взрослыми дрейками снижает навигационные риски]

[Физическое истощение при этом сохраняется]

[Рекомендация: ОТЛОЖИТЬ ДАЛЬНИЙ ПЕРЕЛЁТ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ТЕКУЩЕГО СКАЧКА РОСТА]

Допустимая вероятность у Системы всегда означала одно: шанс имеется, и расплачиваться за ошибку придётся мне, зверю или обоим сразу. К тому же сопровождение старших решало лишь часть задачи. Шаэ-Раах мог поддержать Сухаря в воздухе направлением и примером, Кар-Рох прикрыл бы от ветра. Крылья подростка всё равно работали своими мышцами.

Я позвал его коротким свистом. Сухарь тут же подбежал, будто довольный уже самим фактом, что сумел передать мысль. Я взял его морду обеими руками и прижал лоб к гребню.

— Я понял. Правда понял. Лететь ты можешь. И всё равно пока останешься здесь.

По нити прошла волна возмущения. В ней снова появились крылья и Пелена, теперь ближе. Сухарь даже показал мне, как летит между старшими, хотя в этом образе он оказался размером почти с Кар-Роха и держался в воздухе подозрительно уверенно.

— Ага, конечно. Ещё скажи, что понесёшь меня на спине.

Сухарь радостно пискнул.

— Вот ведь договорились.

Молчун сел на корточки рядом и потрепал подростка по шее. Сухарь немедленно ткнулся ему в грудь и чуть не усадил в снег. Потом снова потянулся ко мне. Нить дрогнула, посылая всё ту же простую уверенность: могу, могу, могу.

Я гладил его и думал. Сам полёт отпадал. Упряжь мы за оставшееся время тоже вряд ли успеем довести до состояния, которому можно доверить живого зверя в зимнем небе. Горло оставалось за спиной. Получалось три дороги, и каждая вела к риску, который мне уже не нравился.

Хотя нет. Дорог было больше.

Я вспомнил тесную хижину собирателя на Среднем ярусе и Жилку, который смотрел на меня как на особенно неудачный сугроб, а потом всё-таки показал, как берут живой корень: подсветить щель мглокамнем, поддеть ножичком у самого основания и тянуть с поворотом, не дёргая. Речь тогда шла про спорыш, ну да рука запомнила само движение, а не название.

Следом пришло другое. Тила разжимает ладонь, и на тряпице лежит тёмный узловатый корень, который ей дозволили брать «для себя». Запах у него был собственный, ни с чем не спутаешь: горелая земля, кислая влага, горечь, въедающаяся в пальцы до самого вечера. Этим я кормил Сухаря в пещере, когда он ещё не поднимался в воздух. Крыло у него тогда начало срастаться прямо на глазах.

А тот корень, который я сам выдрал из сухой расщелины высоко над Пеленой, оказался пустышкой. Еда, и только. Предшественник, как это назвали мне тогда: чтобы в нём завелась сила, корню надо долго просидеть в самой мути.

Мы всё это время пытались доставить дракона к Пелене, а можно было доставить Пелену к дракону.

Я резко выпрямился. Сухарь от неожиданности отскочил и вопросительно стрекотнул.

— Мглокорень, — сказал я.

Молчун поднял голову.

— Нам нужен мглокорень. Настоящий, тот, что вылежался в Пелене, а не сухая заготовка с верхних расщелин. В живой ткани держится резонанс. Я таким кормил Сухаря ещё в Клане, когда он не летал, и это работало. Если нарвать много, зверя никуда везти не придётся.

Молчун продолжал смотреть на меня. Потом медленно отвёл взгляд к кладке, снова посмотрел на Сухаря и нахмурился. Пальцы у него задвигались: сорвать, принести, дать зверю. Следом он покачал головой и показал ладонями что-то маленькое, быстро исчезающее.

Мало. Ненадолго.

— Знаю. Один корешок закроет один голод, может, даже меньше. Значит, соберём мешок. Два мешка. Тут наверняка есть собиратели, которые знают кромку лучше нас, к тому же меня врятли кто-то отсюда выпустит.

Молчун всё ещё хмурился. Затем схватил обрезок кожи, перевернул чистой стороной вверх и торопливо потянулся за углём. Сначала нарисовал корень. Получился кривой отросток с тремя боковыми волосками. Рядом поставил котёл, провёл под ним несколько жирных линий огня и указал на меня.

— Варить? — спросил я.

Он несколько раз кивнул. Потом написал крупно, продавив кожу углём:

ГОРЕЧЬ

Я уставился на слово.

Тёмный отвар. Маслянистая жижа, от которой в первый раз горели внутренности и сердце пыталось выскочить через горло. В Клане Горечь давали каждому новичку, поскольку без неё человек долго на Хребте не жил. Основа там была из Мглокорня, это я помнил. Остальное Костяник добавлял уже для закалки тела.

— Горечь, — повторил я. — Ну конечно.

Молчун ткнул углём в котёл. Потом рядом нарисовал сосуд поменьше, протянул от большого котла две линии и над меньшим поставил несколько коротких штрихов, изображая пар. Объяснение выходило путаным. Он сердито зачеркнул половину рисунка, перевернул кожу ещё раз и начал сначала.

Теперь внизу лежали корни. Над ними появился камень с чем-то вроде молота. Молчун показал руками, как корень давят, затем как выжимают мокрую массу через ткань. Полученный сок шёл в котёл. Он провёл над ним медленный круг и поднял один палец.

— Долго греть?

Молчун кивнул. Потом поставил рядом второй сосуд и показал, что содержимое первого должно уменьшиться. Провёл пальцем по широкой воображаемой линии, затем свёл большой и указательный почти вплотную.

Уварить. Получить вытяжку.

Я начал понимать.

— В Клане сначала делали основу, а потом уже добавляли остальное?

Молчун энергично кивнул. На коже рядом с котлом