Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

появились ещё три значка: ветка, тёмная капля и угловатый кристалл. Горная полынь я узнал по листьям, ее использовал Костяник для лечения, кровь — по капле. Последнее, видимо, означало толчёный мглокамень. Молчун обвёл всё вместе и указал на меня, затем на собственную грудь.

Мол это все нужно для людей.

После этого зачеркнул добавки и снова ткнул в основу из корня. Указал на Сухаря.

— Ему нужна только вытяжка из Мглокорня?

Молчун развёл руками: вроде того. Уверенности у него пока не было. Он знал приготовление Горечи, наверняка видел порядок работы Костяника и клановых варщиков. Теневых дрейков таким средством там, видимо, никто не кормил. В Железной Узде редкого зверя попытались бы продать раньше, чем успели разобраться с рационом.

Я опустил ладонь на спину Сухаря и сосредоточился.

Проверить возможность насыщения через концентрат Мглокорня. Основа Горечи. Без добавок для человеческой закалки.

Система думала дольше обычного. Несколько бледных линий появились и погасли. Потом окно раскрылось полностью.

[АНАЛИЗ ПРЕДЛОЖЕННОГО МЕТОДА]

[Цель: поддержание резонансного контура теневого дрейка в отрыве от Пелены]

[Ресурс: Мглокорень — ЖИВОЙ]

[Требование к сырью: ткань, выдержанная в Пелене]

[Форма «предшественник» (выше кромки): НЕПРИГОДНА]

[Метод подготовки: водная вытяжка с низкотемпературным упариванием]

[Основа известного состава: ГОРЕЧЬ]

[Стандартный состав Горечи:]

[— Мглокорень]

[— горная полынь]

[— кровь летучей мыши]

[— толчёный мглокамень в малой дозе]

[Для теневого дрейка:]

[Горная полынь: НЕ ТРЕБУЕТСЯ]

[Кровь летучей мыши: НЕ РЕКОМЕНДОВАНА]

[Толчёный мглокамень: ДОПУСТИМ КАК СТАБИЛИЗАТОР В МАЛОЙ ДОЗЕ]

[Основной действующий компонент: сохранённый резонанс пустоты в живой ткани Мглокорня]

[ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО УСВОЕНИЯ: ВЫСОКАЯ]

Я прочитал окно дважды. Потом запросил расчёт запаса. Здесь пришлось уточнять размер корней, свежесть и потери при варке. Система сперва выдала слишком широкий разброс, так что я мысленно взял средний корень, похожий на те, которые собирал Жилка, и обычный клановый котёл.

Строки перестроились.

[РАСЧЁТ РЕСУРСА]

[При использовании свежего Мглокорня среднего размера:]

[Ориентировочная суточная потребность: 1–2 корня в виде концентрированной вытяжки]

[Потери резонанса при правильной обработке: 12–18 %]

[Запас из 50 живых корней:]

[Прогноз поддержания контура: 27–36 суток]

[Условие хранения:]

[— корни сохранять во влажном каменном субстрате]

[— исключить полное высыхание]

[— готовить вытяжку малыми порциями]

[Примечание: потребность снизится после завершения активного роста тканей]

Месяц.

Почти целый месяц, в течение которого Сухарь сможет жить на этой высоте и не гаснуть у кладки. За месяц мы разберёмся с Горлом, найдём безопасный способ спуска или доберёмся до места, где Пелена лежит ближе. Если собрать больше, запас растянется ещё дальше.

Я почувствовал, как плечи сами опустились. Только сейчас понял, насколько сильно держал их поднятыми всё это время.

— Получится, — сказал я. — Молчун, получится. Около пяти десятков хороших живых корней дадут ему запас примерно на месяц. Может, чуть меньше, если вытяжку испортим. Если рост успокоится, хватит дольше.

Молчун замер с углём в руке. Посмотрел на меня с подозрением, которое не смог видимо скрыть. Медленно написал:

ТОЧНО?

Систему знал только я, а парню приходилось верить только моему опыту, и сейчас это впервые стало неудобно. Сказать про строки перед глазами я не мог. Пришлось опереться на то, что уже видел сам.

— Я кормил его таким корнем, пока ты писал свои отчёты для Пепельника. Крыло у него после корня срасталось, поле держалось. Это я видел своими глазами, не с чужих слов. В Горечи эта же основа проходит через человеческое тело и меняет его годами. Значит, резонанс переживает варку, если делать всё правильно. Количество прикинул по тому, как быстро один корень усваивался раньше. Погрешность будет, само собой. Поэтому собирать надо с запасом.

Молчун смотрел ещё несколько мгновений, потом кивнул. Видимо, объяснение его устроило. Или он решил проверить всё на первой порции, что было куда разумнее слепой веры.

И тут меня наконец догнала ирония.

Я провёл пальцем по крупному слову на коже и тихо рассмеялся.

— Горечь. Та самая дрянь, которой Клан дубил нам лёгкие. Вот ведь. Получается, Узда всё-таки чему-то полезному тебя научила.

Молчун сразу ткнул углём мне в грудь, затем изобразил перекошенное лицо человека, глотающего отвар. После этого указал на себя и развёл руками: тебя тоже научила.

— Меня научила не блевать после первого глотка. Тоже навык, спорить не стану.

Он беззвучно засмеялся, опустив голову. Плечи несколько раз дрогнули. Потом Молчун посерьёзнел, свернул испорченную рисунками кожу и поднялся.

Нам требовался дед, потому что только он мог послать на сбор ресурсов кого-то из своих. Я надеялся, что хотя бы здесь мой так называйем род сможет пойти мне на встречу.

До родового дома мы шли вдвоём. Драконов оставили на уступе: Сухарь после всплеска сил снова лёг возле Кар-Роха и теперь сонно грыз край его передней пластины, а Шаэ-Раах следил за тропой. Молчун нёс рисунки под курткой, чтобы снег не размочил кожу. Я держал руки в рукавах и время от времени поправлял материнский платок, закрывающий серую жилу за ухом.

Очаг жил обычным дневным шумом. Возле нижней стены разделывали тушу козы, дальше двое ребят тащили охапку сухих веток и спорили, кто пойдёт первым по узкой ступени. Несколько человек проводили нас взглядами. Видимо, слух о нарушенном обете уже добрался сюда. Один старик даже приоткрыл рот, будто собираясь что-то спросить, потом взглянул на Молчуна и закрыл рот.

Гром-Деда мы нашли в Длинном Зале. Он сидел во главе Стола Крыла, хотя перед ним не было еды. На граните лежали три маленьких камня, каждый с вырезанным знаком рода. По памяти я узнал их: один обозначал Ветряных, второй Каменную Жилу. Третий я не узнал сразу, память подсказала через несколько секунд: дальний очаг за Белым Крылом, чьи люди держали восточные гнездовья.

Айра стояла у бокового очага и перебирала сухие ветки. Услышав дверь, она оглянулась, заметила нас и сразу перевела взгляд на деда.

— Вот и вернулся, — сказала она. — Значит, наверху сидеть надоело.

Я подошёл к столу. Дед посмотрел на меня, потом на Молчуна. Костяная кисть лежала рядом с тремя камнями. Живая рука медленно провела по бороде.

— Как он?

Я показал ладонью ровно: держится. Потом указал на Молчуна, на свёрнутую кожу у него под курткой и, помедлив, на собственное горло. Затем сделал шаг вперед, и пошевелил ртом, показывая что хочу сказать.

Дед не шевельнулся. Только глаза у него переменились, и я понял, что он ждал этого с самого утра — с той минуты, когда караульные у ограды услышали, как я вслух уговариваю грозового пропустить чужого зверя, а затем говорю с Пряхой.

— Руками покажи. —