Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

— Ваш штурмгельд там, — я взмахиваю рукой. — Идите и заберите его. Если вы не трусы, конечно…

С этими словами я отправился обратно на нашу «Морскую красавицу»…

…К чести немцев нужно отметить, что соображали они недолго. Минут пять… А потом с дикими воплями рванули вверх, на мачты. Пробежали по реям, корабли накренились, мачты нависли над стенами… А красивая идея, ядрен батон!..

…На приморских стенах уже вовсю шло веселье, когда началась высадка с остальных кораблей. Тесть на букву «м» упросил меня разрешить его рыцарям высадиться первыми. Орда встречающих кинулась навстречу вылетающим на берег всадникам в полном вооружении. За ними следом рвались легкие кавалеристы и пехотинцы. На берегу началась свалка, где уже невозможно было отделить своих от чужих. Но свою главную задачу: отвлечь комитет по торжественной встрече от высадки лучших воинов — ветеранов и валлисцев, наш сенешаль выполнил с успехом…

…Я спрыгнул на берег, и тут же оказался в окружении своей личной стражи. А рядом уже раздавалось протяжное: «I — raz! I — raz!..». Ветераны шли в атаку…

Я не отказал себе в удовольствии вбежать на стену с шестом, который родичи Малыша Джона перли, словно бешеные буйволы. Перевалил через гребень… Здравствуйте! Это кто это у нас тут топором размахивает? Н-на! Недоделанный викинг ухнул вниз со стрелой в горле, а я уже выискивал новую цель. Что-то мне не нравится вон тот верзила с длиннющим копьем. Как бы он не сбросил кого из моих ребят вниз… О-па! Не сбросит! Никого он уже не сбросит, даже если и разглядит врага единственным уцелевшим глазом. Надо потом стрелу не забыть отыскать: стальные стрелы в эти времена — редкость…

Вокруг уже начиналась привычная кутерьма. Джон уже отоварил кого-то из уцелевших защитников своими копье-топоро-молотом, Энгельс орудовал мечом в компании завывающей Машиной родни, а лучники Маркса брали на прицел все, что казалось им подозрительным. Все как обычно: ветераны берут город на копье… «Levoy! Levoy! Подтянись, muflony beremennye! I — raz! I — raz!»…

К утру все было кончено. Виборг раза два пытался загораться, но, к счастью, пожары быстро тушили. Чего не скажешь о возмутительном поведении моих солдат. Грабили, насиловали, пытали… Пресечь этот беспредел оказалось совершенно невозможным. Впрочем, старшина Виборга не явилась ко мне на поклон, как гамбургеры. Так что пусть пеняют сами на себя…

Мы — я, сержант де Литль и его взвод, шагаем вдоль по улочкам Виборга. Та-а-к, а что это у нас тут? Церковь? А зачем она к дому пристроена? Или это часовня в доме? А не велика?..

— Помогите! Помогите! Епископа убивают!..

Как интересно? Чем это моим орлам не угодил епископ?..

В доме полный разгром, как и положено при боевых действиях внутри жилых помещений… О-па! Вот этого я не люблю!..

Повинуясь моему жесту, кузен и племянник Маленького Джона сбрасывают «красного» с голым задом с рыдающей и визжащей девицы.

— Делом надо заниматься, дружок, — комментирует происходящее сержант Джон. — Развлечения потом… И вообще… ZASTEBNIS!!! Не видишь, дура — прынц! Что за вид, твою мать?! Подтянись, ты ж не оборванец какой, а soldat непобедимого Робера Плантагенета фон Гайаваты де Каберне де ля Нопасаран, графа Монте-Кристо… Dognal, salaga?! Показывай, где у вас тут епископ, которого убивают?..

К чести «красноармейца» он уже усек основные правила нашей армии «нового типа». Он мгновенно подтянул штаны, застегнул ремень и, криво ухмыльнувшись жертве: «Далеко не уходи, вернусь — продолжим», — вытянулся передо мной:

— Ваше высокство, пожалте за мной…

…Епископа убивали. В самом прямом смысле этого слова. Четверка ветеранов и троица примкнувших к ним «красных», перекинув веревку через потолочную балку, медленно подтягивала мужика в бордовой сутане к потолку. Поскольку башка мужика была в петле, бедняга был скорее мертв, чем жив… Пятый ветеран с нашивками ефрейтора выговаривал вешаемому добродушным, даже задушевным тоном:

— Ну чего ты мучаешься, дурашка? Сказал бы сразу: где казна, где драгоценности, где еще что? И свободен! А ты… Э-эх! — Он сокрушенно взмахнул рукой — Тяни, ребята! Пущай его преподобие к небесам приблизится!..

Когда ноги страдальца оторвались от земли, он дико захрипел и задергался. Глаза его закатились, изо рта побежала слюна, а в воздухе разнесся характерный запах.

— Опять обосрался! — констатировал ефрейтор Клем. — А нам ведь не дерьмо надобно, а золото-серебро… Опускай его, парни!

— Давно пора, — вмешался я в увлекательный процесс допроса. — Клем, дружочек, а ты уверен, что он тебя понимает? Ты же вроде по-нашему с ним говоришь?

— Ну, дык… — ефрейтор озадаченно чешет в затылке. — А по-каковски надо?

— По-датски, голова два уха…

— Эге… — чесание ставится более яростным. — Дык… эта… не знаю я по-датски!

И выдав эту бесценную информацию, Клем смолкает. Ладно, попробуем по-другому:

— Лейтенантов Энгельса и фон Паулюса ко мне. Живо! И великого сенешаля прихвати! Бегом!..

…Через полчаса в доме епископа уже полным ходом идет двухсторонняя конференция:

— Увы, ваше высочество, но Виборг не сможет дать вам шесть тысяч марок серебра. При всем нашем желании…

— Энгельс, переведи. Мне очень жаль ваш город, епископ, и его жителей, но пока мы не получим шесть тысяч марок, мы отсюда не уйдем. Это понятно?

— Понятно, ваше высочество, но Виборг не сможет дать шесть тысяч марок. У нас столько нет…

— Да? А в Хольстеборо сказали, что есть.

— Они лгут, ваше высочество. Виборг при всем нашем желании не сможет дать шесть тысяч марок…

На этом месте я взрываюсь. Достал, блин, своими повторами!

— Значит так, епископ. Или у меня сейчас окажутся шесть тысяч марок, или я сравняю Виборг с землей, и перережу здесь всех, кто выше тележной чеки!

— Ромэйн, давай его повесим? — простодушно предлагает Энгельрик.

— Энгельс, не лезь! — И в полном озверении я выдаю на языке родных осин, — А если ты, петух ставленый, еще раз заведешь свою шарманку про «при всем вашем желании», я тебя, барана безмозглого, за яйца, б…, повешу! Сука!

Неожиданно у епископа меняется лицо. Он судорожно сглатывает, а потом…

— Мир меж нами еси, замиренье. Почто же ти, славен моуж, нашу землю зоришь, аки лютый зверь, алкающий токмо крови христианской? Почто меч подъял на нас, коим в дружбе лукаво клялся?..

— Сто-о-оп! Так, все кроме Джона — свободны!.. Слушай, епископ, ты чего мелешь? Я когда тебе в чем клялся?!

— Лжой уста сквернишь! О прошлом годе, в Хольмгарде — в Новагороде по-вашему, договор учиняли. И все князья и боляре росских земель, и ты, Роман Ярославич…

— Какой «Ярославич»?!! Ты чо, обурел, святоша?!!

Епископ Виборга прищуривается:

— А ведь и