Путешественник - Е. Юань

— А ты оказался не таким уж и безнадежным болваном, каким тебя малевал учитель. Сразу видно: пустить ее в ход ты даже не пытался. Иначе бы эта дрянь пробудилась, смекнув, что старые печати пали.

— Э-э… — толстые щеки лекаря предательски вспыхнули, и он выдавил из себя правду: — Просто сейчас у нее период затишья. Пройдет час-другой, и она снова примется плясать по своей воле. Так что вам бы лучше поскорее сообразить, как запечатать ее обратно.

Лицевые мышцы звонаря нервно дернулись:

— Опять?

— Ну, тут такое дело… я случайно выронил её, и она… она как бы понемногу очнулась… — Дарквелл на одних инстинктах попытался скосить глаза на сову Гарри, ища поддержки, но вдруг сообразил, что пернатая тварь в каморку так и не впорхнула, благоразумно оставшись снаружи на карауле.

Глаза Кано округлились от шока, а сутулая спина едва не выпрямилась по струнке:

— И каким же чудом ты вообще добрался сюда живым⁈

Звонарь был свято убежден, что проклятый кубик должен был давно и изощренно угробить этого нерадивого ученика Роя Кинга.

Аптекарь поспешно ткнул пальцем в сторону Германа Воробья:

— Всё благодаря этому джентльмену! Он — невероятно могущественный авантюрист. Мало того, что обеспечил надежную охрану, так еще и нашел способ на время усмирять эту кость.

— Что за способ? — не сдержав любопытства, выпалил Кано.

Клейн лишь едва заметно улыбнулся:

— Коммерческая тайна.

Лицо Кано претерпело целую гамму сложных эмоций. В конце концов, прижав руку к груди, он отвесил учтивый поклон:

— От лица всей нашей ложи выражаю вам глубочайшую признательность за помощь.

Дарквелл, не упуская момента, вставил свои пять копеек:

— За услуги телохранителя он берет тысячу фунтов вкупе с одним условием: мы обязаны раздобыть для него мистический артефакт с убойной атакующей мощью и терпимыми побочными эффектами, за который он выложит справедливую рыночную цену.

— Э-э, в моих карманах болталось лишь три сотни с небольшим, так что авансом я отстегнул только это. Остальное ложится на ваши плечи…

Выслушав эту тираду в звенящей тишине, Кано скривил губы:

— А у меня и вовсе чуть больше сотни…

В каморке звонаря мгновенно повисло тягостное, глухое молчание. Лишь проникающий сквозь щели ветер со свистом врывался в комнатушку, обдувая лица троих мужчин.

Наконец Кано вновь подал голос:

— Быть может, у парламентария Ричарда найдется нужная сумма. Я провожу вас к нему.

«Видать, проникся к нам доверием. Как ни крути, а жизнь Парламентария Судьбы не идет ни в какое сравнение с ценностью „Кости Вероятностей“. Будь мы засланными казачками, ни за что бы не притащили артефакт с собой, рискуя упустить Уникальность в случае провала…» — рассуждал про себя Клейн, наблюдая, как звонарь выуживает из темного угла керосиновую лампу.

В этот самый миг сыщик незаметно активировал духовное зрение, бегло сканируя ауру Кано.

От увиденного брови юноши едва не поползли на лоб — цвета чужого биополя оказались донельзя причудливыми.

Оттенки, отвечающие за эмоции, ничем не выделялись, зато эфирное тело, отражающее физическую оболочку, выглядело кричаще неестественным. Зелень в области сердца, фиолетовые тона вокруг головы, желтизна пищеварительного тракта — всё это казалось грубо сшитым воедино лоскутным одеялом, источая ту самую вопиющую дисгармонию.

Точно такое же извращенное впечатление производило и само ментальное состояние звонаря.

«Франкенштейн во плоти?» — опираясь на свой богатый багаж оккультных знаний, Клейн выстроил предварительный вердикт.

Тем временем Кано, запалив фонарь, бросил взгляд на авантюриста Германа Воробья и с абсолютно непроницаемым лицом изрек:

— Я нутром чую чужое духовное зрение.

— Полагаю, вы уже успели подметить кое-какие аномалии. Я появился на свет вовсе не естественным путем. Я — плод алхимии человеческого тела, эксперимент Церкви Матери-Земли. Причем из числа откровенно бракованных. Вот почему мужской силой я обделен напрочь.

Последняя фраза предназначалась исключительно Дарквеллу.

Больше не проронив ни звука, Кано укутался в свою черную мантию и, сутуля массивные плечи, зашагал по ступеням вниз, рассеивая тусклым светом фонаря непроглядный мрак звенящей тишины колокольни.

«Плод алхимии от Церкви Матери-Земли? Но ведь собор Святого Драко безраздельно принадлежит Церкви Повелителя Бурь… Оказавшись бракованным экземпляром и не заслужив признания, Кано переметнулся в Школу Жизни? Звучит логично: обе эти фракции делят между собой Путь „Аптекаря“, а значит, точки соприкосновения у них неизбежны… Но с какой стати Школа Жизни засунула этого явно непростого кадра в звонари к инквизиторам Бури? Обычная конспирация, или же между ними есть какая-то тайная, незримая связь?» — Клейн, сохраняя внешнее ледяное спокойствие, послушно шагал следом за провожатым, пока они не покинули башню и не подошли к каменному мосту неподалеку.

Едва приблизившись к самому левому пролету моста, Клейн внезапно почуял неладное и вскинул голову, устремив взгляд куда-то по диагонали вверх.

Сова Гарри, бесшумно летевшая следом, как раз опустилась на одну из ветвей.

Хрясь!

Ветка с сухим треском обломилась. Гарри камнем рухнул вниз и лишь чудом, отчаянно замахав крыльями, сумел выровнять полет, избежав позорного падения на землю.

Дарквелл уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но Кано опередил его, пояснив низким, глухим голосом:

— Парламентарий Ричард ранен, и его силы слегка вышли из-под контроля. Любой, кто окажется в определенном радиусе от него, неминуемо навлечет на себя порчу и неудачи.

С этими словами звонарь замер на месте и небрежно швырнул футляр с игральной костью прямо в зев мостового пролета:

— Господин парламентарий, ученик Роя Кинга доставил артефакт.

— Превосходно, — донеслось из непроглядного мрака подземелья хриплое, надтреснутое эхо.

Из кромешной темноты слепо вынырнула ладонь, местами покрытая серебристо-белой чешуей. Нащупав упавшую на сырую землю коробочку, пальцы намертво стиснули ее.

Щелкнув замком, невидимый собеседник выудил из футляра ту самую молочно-белую кость.

Следом из мрака вынырнула вторая рука, точно так же обезображенная серебристой чешуей. В ее ладони покоилось нечто похожее на свернутый из тонкой кожи бумажный свиток.

При ближайшем рассмотрении вещица напоминала полую трубку, чьи концы были наглухо спаяны воедино, образуя замкнутое кольцо. В тусклом свете багровой луны она отливала мертвенно-серым оттенком. Ее поверхность сплошь покрывала затейливая вязь оккультных символов, магических печатей и древнегерметических рун, недвусмысленно указывающих на «Змея Судьбы» Уилла Осептина.

«Парламентарий Судьбы» Ричард ловко разъединил концы этой диковинки, засунул внутрь «Кость Вероятностей» и вновь намертво сомкнул края.

«Замкнуть артефакт в крошечной, бесконечно повторяющейся петле судьбы, дабы тот навеки увяз в безмятежном сне? Как и ожидалось, „Змей Судьбы“ Уилл